— Заткнитесь уже, — схватив подушку за уголок, швыряю в пацанов.
Дёмыч ловит, взбивает и подкладывает ее себе под голову.
— Не поцелует, — лучший друг смотрит на меня взглядом опытного провокатора и улыбается так, что хочется ему двинуть.
— Ладно. На правах его соседа по комнате ставлю на то, что все-таки поцелует, — хмыкает Шах.
— Вы задрали. Я в этом участия не принимаю! — рявкаю на них, поправляя белую футболку, обтянувшую торс.
Парни переглядываются и, посмеиваясь, бьют по рукам. Шах поднимается со своей кровати, идет к моей тумбочке, вытаскивает флакончик Kenzo и брызгает на меня.
— Я хочу выиграть, — широко улыбается он.
— Оу! Это запрещенный прием, — наигранно возмущается Дёма.
Раздраженно закатываю глаза. Выхожу из комнаты, громко хлопнув дверью. И только в коридоре позволяю себе подумать о том, что Ляся может и не пойти со мной. У меня, конечно, есть доступ в ее комнату, и я им непременно воспользуюсь, но хочется, чтобы пошла. Возможно, это поможет разобраться в том, чего во мне больше в ее адрес: раздражения, симпатии или желания? А может это природный азарт — чем больше нельзя, тем сильнее хочется.
Засунув руки в карманы тонких летних брюк, дохожу до их барака. Поднимаю взгляд на второй этаж и, отогнав странное, тупое волнение, подбираю с земли мелкие камушки.
Кидаю в окно один, затем второй, третий.
Ну же. Выгляни. Давай. Ты должна мне, в конце концов.
Собираюсь бросить еще один камушек, но Ляся все же появляется между раскрытых створок.
Да!
Довольно улыбаюсь, пожирая взглядом мягкие черты лица, необычные глаза, наполненные волнением, и румянец, вспыхнувший на щеках. В естественном вечернем свете ее кожа похожа на бархат. Кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться.
— Чего тебе? — недовольно спрашивает она.
— Ты как будто не рада меня видеть, — хмыкнув, дразню ее.
Ляся очень плохо скрывает свои эмоции. Весь их спектр отлично читается по ее глазам и жестам. Мне нравится!
— А должна? — ведет темной бровью.
Обязана!
— Естественно, — улыбаюсь шире. — Спускайся разговор есть.
— С ума сошел? Я не могу.
— Ну тогда отойди, я сам зайду.
Знал же, что придется это сделать, но все равно нацепил брюки.
Размявшись и дернув штанины выше, подпрыгиваю. Упираюсь ладонями в подоконник окна на первом этаже. Подтягиваюсь, встаю на него обеими ногами. Между этажами балка. Забираюсь на нее, надеясь, что и в этот раз она выдержит мой вес. Цепляюсь за подоконник Лясиного окна, подтягиваюсь, отталкиваюсь от стены и оказываюсь в комнате.
— Ты сдурел? Если Зоя Марковна тебя увидит… — она и пугается, и теряется, и смущается еще сильнее.
Кайф, а не девочка. Нет таких в нашем окружении. Мы обычно не усложняем себе жизнь. Но сейчас мне вкусно смаковать все ее реакции до единой.
— Не увидит, — самоуверенно ухмыляюсь. — Помнишь, я говорил, что приду за наградой? — надвигаюсь на нее, украдкой вдыхая приятный, очень особенный запах.
— Опять какие-то твои гадости?
Ляся, Ляся, знала бы ты, какие эти гадости на самом деле приятные. Но ты не знаешь. И в этом тоже есть своя прелесть.
— Никаких гадостей, — заверяю ее, стараясь не вздыхать с сожалением. — Пойдем, погуляем?
— Я не могу.
Да что же это такое?
Ладно, выдыхаем, набираемся терпения. Случай тяжелый, но шансы еще есть. Приходится выслушать кучу сомнительных аргументов и на пальцах объяснить, что я вроде не дурак, все понимаю. Да и не маньяк, чтобы сразу тащить в кусты. Простого общения со мной в ее очаровательной головке не предполагается изначально? Это даже немного обидно. Репутация, конечно, скачет впереди нас, но странно делать выводы о человеке, даже не попытавшись хоть немного этого человека узнать.
Придумываем план, и я сваливаю из ее комнаты тем же путем, через окно. Встаю за угол здания, чтобы не попадаться на глаза дежурному тренеру, и жду. Сколько там девочкам надо, чтобы собраться?
Она выходит ко мне в том самом белом платье, на котором отлично смотрелась моя футболка. В прошлый раз, намокшее, оно так красиво ее облепило, но и сейчас смотрится очень круто. Ляся в нем похожа на облако. Такая легкая, воздушная, чистая.
— Тоже в белом, — улыбаюсь ей.
Она пожимает узкими плечами и смотрит мимо меня.
— Куда мы пойдем?
— Нарушать правила, конечно, — киваю ей на ограждение лагеря.
— Так и знала, что тебе нельзя верить, — она тут же вспыхивает, упиваясь своей правотой, будто надеялась на подставу и от того теперь радуется, что была права.
Но она не права. Точнее не совсем права. А без риска жить скучно.