Шутливо закатив глаза, я взялась за столовые приборы, чтобы скорее ощутить вкус калорийного, но такого вкусного яства.
- Боже, - вырвалось против воли, когда был съеден первый кусочек, оставив на языке сладость ананаса. – Вы просто чудо, Валентин Семенович. Буквально воскресили.
- Повтори то же самое, когда вернется Витя, и мы в расчете, - мужчина был явно горд собой.
- Когда вернется? – я бросила взгляд в сторону винтовой лестницы. – Я думала, он все еще спит.
- Не сегодня, - хозяин дома достал из шкафчика над раковиной две белоснежные чашки. – Уехал в магазин. У нас закончились некоторые продукты. Решил докупить, - вскоре после его слов раздался глухой стук. – А вот и Вик.
- Сейчас только одиннадцатый час, - судя по голосу, раздающемуся из прихожей, парень был очень раздражен, - а в «ДуДи» народу столько, что полки пополняться не успевают. Наплыв саранчи! Одна бабка чуть со мной не подралась из-за коробки яиц! Можешь себе, - Виктор запнулся и застыл в дверях с кипой пакетов, как только его голубые глаза наткнулись на мою персону, нарезающую горячий тост, - представить… Азалия?
- Надеюсь, ты не вступил в спор со слабой женщиной из-за каких-то яиц? – поинтересовался Валентин так, будто ничего необычного не происходило. – Я тебя не так воспитывал.
- Разумеется, нет, - ответил его сын и прошествовал к столу, неспешно растягивая губы в беспечной и соблазнительной манере, в которой уже не было ни грамма изумления, лишь кошачье любопытство. – Я отдал их ей и немного подождал, - пакеты разместились на столе. – Здравствуй, моя Азалия. Какой неожиданный и крайне приятный сюрприз, - Виктор опустил глаза в тарелку. – Смотрю, ты времени зря не теряла и раскрутила старика на фирменные тосты.
- Валентин просто чудо, - водрузив локоть на столешницу, я подперла подбородок и заулыбалась, искусно пряча душивший смех. – Буквально спас от голодной смерти.
- Даже так, - брови молодого человека выгнулись, а в глазах заплясали озорные чертики.
- Именно, - важно подтвердил его отец и подвинул ко мне чашечку со свежесваренным кофе. – Старик.
Их взоры скрестились. Я же уже едва сдерживала хохот, так и рвущийся из горла. Особенно, после того, как Витя обнял меня за плечи и чмокнул в щеку, а Валентин Семенович развел руками, признавая свое поражение в ребяческой войне, которую выиграть ему не представлялось возможным.
- Ладно, - произнес мужчина, осушив свою чашку за пару глотков. – Свою миссию я выполнил, так что не буду мешать. Ах, да, - последнее было сказано на пути к выходу, - звонила Ляля Эдуардовна. Она очень ждет тебя, сынок, - лицо Валентина озарила победоносная улыбка, а Витя скривился так, будто только что прожевал целый лимон.
- Господи, что на этот раз?
- Машинка снова не заводится, - изобразил гнусавый голос глава семейства и поспешил удалиться.
- О чем это он? – спросила я и отхлебнула обжигающий напиток бодрости, не в силах понять, как отец Виктора сумел так быстро его выпить.
- Да есть одна дамочка, у которой тачка ломается с завидной частотой, - ответил Вик и провел подушечками пальцев по моей руке, посылая табун мурашек. – Лучше скажи мне, как это ты оказалась в моем доме?
- Решила, что, возможно, ты бы смог составить мне компанию на сегодняшний день. Но если у тебя есть другие планы…
- Никаких других планов, - перебил Вик и поправил бретельку моего черного топа, съехавшую с плеча. – Дай мне полтора часа, и я полностью в твоем распоряжении, моя Азалия. Уж я-то знаю, как тебя развлечь. А теперь кушай и пей свой кофе.
Прикоснувшись губами к золотистой от загара коже, он принялся разбирать пакеты, я же вернулась к подстывшему тосту, который, тем не менее, был все таким же вкусным.
***
Ляля Эдуардовна являлась женщиной пожилой и страдающей полным отсутствием вкуса. Облаченная в леопардовые легинсы, она курила тонкую сигаретку, оставляя на фильтре следы алой помады, и неотрывно наблюдала за Виктором, копающемся в ее убитой тачке. И судя по томному взгляду бесцветных глаз, тот факт, что молодой человек обнажил верхнюю часть туловища, приводил дамочку в особый восторг, который, однако, омрачало мое раздражающее присутствие.
- А это кто, Витенька? – спросила она нарочито громко, кружа вокруг Тодоровского-младшего и призывно виляя бедрами.