***
Дождь прекрасно описывал мое состояние в то утро. Тоскливо и гадко. В первую очередь от своего ночного поступка, после которого сон вновь отказался приходить. Такими темпами мне могли пригодиться «волшебные» таблетки, приводящие Морфея силой. Дожилась.
Стоя на белом дне ванной, покуда тело омывала горячая вода, я обхватывала себя руками, ощущая невыносимое томление, с коим тщетно боролась с самого ухода брата. Моя грудь ныла, внизу живота закручивался тугой узел, из-за которого внутри все трепетало. Возбуждение катком проезжалось по нервным окончаниям. И от него словно не было спасения.
У меня вырвался стон, когда струи из лейки ударили по очень чувствительным соскам, стоило отнять конечность, а голова ударилась о малахитовый кафель за спиной. В сознании мгновенно всплыли образы, от которых я должна была избавиться. Должна была, но не могла.
«- Я весь твой, - еще один стон слетел с губ и утонул в шуме воды. – Всегда».
- Нет, - выдохнула я, но его руки будто снова ласкали меня, а губы дарили блаженство. – Нет.
Однако воображению было совершено наплевать на мои протесты. Оно стремительно набирало обороты, представляя на мой суд картинки, из-за которых я, наверняка, должна была гореть в Преисподней.
В этих видениях я держала рот на замке, утопая в чувствах, что вызывали осторожные и одновременно настойчивые прикосновения Юла. Прикосновения, от которых я была готова сойти с ума. От которых в реальности моя ладонь легла на лобок, а ноги задрожали так, что я могла рухнуть вниз в любую секунду.
Едва пальцы погрузились в горячее лоно, все существо прошиб разряд удовольствия, лишая остатков самоконтроля, так что, закрыв глаза, я покорилась вожделению, что очень скоро вынудило зажать рот свободной рукой, чтобы мои стенания не слышал весь дом.
«- Я весь твой», - звенело в ушах, когда оргазм накрыл волной.
«- Всегда», - слышала я его голос, сползая вниз по мокрой плитке.
«- Всегда», - каждая буква отзывалась в сердце, заставляя рубец истекать кровью.
Все еще тяжело дыша и вздрагивая, я вытерла подозрительно соленую влагу со щек и вцепилась в волосы, обуреваемая таким спектром эмоций, что хотелось биться головой о стену, только чтобы это прекратилось.
Мы пересеклись с ним за завтраком, хоть я и оттягивала время до последнего, в надежде, что Юлиан уйдет раньше, нежели я спущусь на первый этаж.
- Дорогой, - обратилась мама к сидящему ко мне спиной парню и взъерошила его волосы. – Возьми больничный. Не можешь же ты работать в таком состоянии. Давай позвоним отцу. Он что-нибудь…
- Нет, - просипел Юл до ужаса скрипучим голосом. – Это мой проект. Только я могу его выполнить так, как нужно. Да и не зря же я терпел все выходки Дианы Чихаридис.
- Аза, - заметила меня женщина и умоляюще похлопала ресницами. – Хоть ты ему скажи! Как можно идти работать с температурой?
Я не знала, как реагировать. Тем более что спина брата за секунду стала прямой, словно натянутая струна.
- Может, - пришлось откашляться, потому что из горла вырвался писк. – Может, и правда возьмешь больничный? Простуду не переносят…
Стремительно поднявшись, Юлиан покинул кухню, а после и дом, оставив мать в полном недоумении.
- Что это было? – выдала она, когда до нас дошли скрип открывающихся ворот и гул заведенного мотора. – Вы опять поссорились? Когда успели-то?
- Не бери в голову, - я плеснула себе кофе. – Немного повздорили, только и всего. Ты же знаешь, какой Юл обидчивый, когда все происходит не так, как он планировал.
- И что же он планировал? – несколько успокоилась мама, но продолжила буравить меня пристальным взглядом.
- Хотел, - я отхлебнула, давая себе время на размышления. – Хотел, чтобы я пригласила на свой день рождения Славию.
Что ж. Вполне убедительно.
- О, Боже, - охнула родительница и даже несколько побледнела. – День рождения! – она посмотрела в сторону холодильника, на дверце которого висел календарик. – Через шесть дней! Что же я за мать такая, раз забыла?!
- Ничего страшного, - заверила я. – Еще целых шесть дней.