Она ничего не ответила. Просто принялась измерять шагами кухню.
- Что там происходит? – не вытерпела родительница неведения и подошла ко мне, стоящей в проеме.
- Собираются делать укол, - ответила я и быстро отошла, поскольку не выносила такого рода зрелища.
Минуты были подобны часам. Вертя в руках кружку, я напряженно прислушивалась к происходящему в гостиной, пока мать выглядывала из-за занавески, которую, не переставая, перебирала пальцами.
- … Если температура не спадет или же снова поднимется, - уловил слух голос врача, который ассоциировался у меня с наждачной бумагой, - вызывайте повторно, и его госпитализируют. Если же нет, не откладывайте визит к врачу. Вот рекомендации.
- Благодарю, - это был отец.
- Всего доброго.
- Что они сказали? – спросила мать у Инги, вернувшись в комнату сразу, как только медработники покинули дом. – Что они ему вкололи?
- Что-то жаропонижающее, - ответила сестра и оперлась на спинку дивана, опустив взгляд на лежащего Юла. – Ты где так простудился, а? В августе!
Брат пробормотал что-то неразборчивое и предпринял попытку сесть.
- Ты что делаешь? – услышала я свой собственный голос, а кожа ощутила жар, исходящий от парня; самоконтроль шалил все сильнее.
- Хочу к себе подняться, - он заглянул в мои глаза своими блестящими и как никогда темными. – Хватит пялится на меня. Бесит.
- Мы всего лишь беспокоимся, - я настойчивее сжала плечо Юла, не давая ему принять вертикальное положение. – Подожди, пока вернется папа. Я не хочу, что бы навернулся с лестницы и сломал шею.
- А не все ли равно? - его голос походил на тихий шелест ветра, я сама с усилием различила слова. – Так даже легче.
Первым порывом было хорошенько стряхнуть родственничка, но я утихомирила его, списав слова брата на последствия лихорадки. Так же к ним можно было отнести и нежелание Юлиана пользоваться помощью отца. Однако ему пришлось, ибо родители были непреклонны, а Ин и вовсе пообещала отправить «нерадивого братца» в больничку собственноручно, если тот не перестанет вести себя как вздорная малолетка.
- Повторяю еще раз, - Юл откашлялся и закутался в одеяло, которым его укрыла мать, как только парень упал на свою кровать. – Не надо сидеть со мной.
- А если тебе станет плохо? – похоже Чиж-старшая подходила к точке кипения. – А если температура снова подскочит?
- Действительно, Юл, - вмешался глава семейства. – Не глупи. Мы все тебе только добра желаем. С чего ершиться?
- А то вы этого засранца не знаете, - усмехнулась Инга, с интересом рассматривая полки и их содержимое. – Лишь бы поворчать.
- Пошла вон, - выдал Ю и укрылся с головой.
- Да с радостью! – издала сестренка нарочито радостный возглас. - К тому же, мне уже и так пора. Звоните если что. И если ничего звоните тоже. Всем пока.
- До завтра, - махнула я ей на прощание, упираясь спиной в участок стены рядом с дальним окном.
- Юлиан, - обратилась мама к молодому человеку сразу после ухода старшей дочери и мужа, который вызвался проводить последнюю, - тебе что-нибудь нужно? Может быть, хочешь воды? Во время простуды нужно употреблять больше жидкости…
- Мам, пожалуйста, - и снова кашель. – Я хочу остаться один.
- Ну, ладно, - слишком легко согласилась женщина, что вызвало мой подозрительный взгляд, и не зря, ибо она тут же поманила меня за собой с заговорщическим видом.
- Что? – поинтересовалась я настороженно и прикрыла дверь.
- Ты же его не бросишь, да? – заговорила мама тихонько, гипнотизируя серебром глаз.
- Предлагаешь здесь дежурить?
- Тебя-то он точно не выгонит, - фыркнула родительница так, будто я сморозила несусветную чушь.
- Сомневаюсь, - вот уж действительно. – Ты его слышала?
- А мне все равно! – повысила мама голос и в секунду перешла на бормотание. - Здоровье важнее. А если, не приведи Господь, укол не поможет? Ты останешься с ним и точка. Не подведи меня, солнышко.
«- И как прикажите поступить?» - подумала я и резко втянула воздух.