- Ю, - позвала я и пропустила мягкие черные пряди, несколько влажные из-за последствий температуры, через пальцы. – Ю, хватит спать. Малышке Оззи очень тебя не хватает.
Его веки затрепетали, а затем открыли черные глаза, по словам родителей, доставшиеся брату от дедушки, отца матери, хотя мы ни разу его не видели и не могли знать наверняка.
- Правда? – его губы, тогда еще без пирсинга, растянулись в улыбке. – Привет, Оз.
- Мама велела проследить, чтобы ты выпил лекарство и чай, - я уселась рядом, не переставая перебирать спутавшиеся ото сна локоны. – Ты же не подставишь меня, да?
- Как я могу? - голос Ю был сиплым, даже надрывным. – Правда, знала бы моя детка, какое де… какая гадость таблетки на вкус.
- Не хочу знать, - поморщилась я, отчего парень хмыкнул и медленно сел; я поправила его футболку, съехавшую в сторону. – А ты кушал в обед?
- Кушал, - кивнул Юл и попытался в шутку укусить мою ладонь, но я отпрянула в притворном испуге и вернулась к столу за чаем для нас двоих и пилюлями и чистой водой для него.
Всучив братику керамическую тару с изображение барана, то есть овна, который символизировал его знак зодиака, я, оставив свою на прикроватной тумбочке вместе с прозрачным стаканом, взбила подушки, чтобы Ю было удобнее сидеть, после чего полезла в сумку, брошенную у стола.
- Смотри, - я довольная как сытый котяра протянула неформалу открытый на четвертных оценках дневник.
- Малыш, - выдохнул он, скользя взглядом по цифрам в рамочках. – Я тобой горжусь.
- Если бы не ты, по геометрии у меня так и осталась тройка, - отложив дневник в сторону, я потянулась к брату и обняла его. – Спасибо, Ю.
- Великое дело, - издал он смешок, обхватывая мой стан одной рукой; его лицо с грубой щетиной зарылось в мои темно-русые волосы. – Но мне нравится, как моя детка благодарность выражает. Если бы она еще сказала маме, что я выпил лекарство…
- Юлиан, - прочеканила я предупреждающе.
- Ну ладно, - пробормотал он обречено и отодвинулся. – Давай сюда эту дрянь и дело с концом.
Едва лекарство попало к Юлу в рот, он скривился настолько, что я не смогла сдержать хохот.
- Я тебе припомню, - погрозил он. – Я тебе все припомню, малыш.
- Охотно верю, - подразнила я братишку и убрала таблетки на место.
Мы провели остаток дня вместе. Впрочем, удивляться было нечему. Если бы не два года разницы, нас вполне можно было принять за близнецов, и я имею в виду не внешность, а духовное родство. Меня и Юла всегда связывала некая невидимая нить, которую, как мне казалось, не могло разорвать ничто.
Дело близилось к ночи, когда мы лежали в обнимку под одеялом и смотрели «Сумерки», что шли на одном из развлекательных каналов. Точнее смотрела лишь я, поскольку в те годы истерия вокруг этой саги коснулась и моего пятнадцатилетнего сознания, а брат, положив голову на мой живот, делал вид, что дремал.
- Не понимаю, как ты можешь смотреть такую муть, - заворчал он и приоткрыл один глаза. – Это же не вампиры. Это…
- Интересно, а целоваться действительно настолько приятно, как показывают? - перебила я Юла задумчиво и прикоснулась пальцами к губам. – Ты целовался когда-нибудь?
К моему удивлению на впалых щеках парня буйным цветом вспыхнул румянец. Скулы же и вовсе сделались пунцовыми.
- Э-э-э… Д-да.
- Правда? – я недовольно сдвинула брови. – И почему я об этом не знаю? Сам же говорил, что мы не должны иметь друг от друга никаких секретов!
- Это несколько другое, - приподнявшись на локте, братик заглянул в мои глаза несколько виновато.
- С Ксюшей? – предположила я, ощущая все усиливающийся дискомфорт; он кивнул. – Ясно. И как? – пришла моя очередь залиться краской. – Приятно?