- Я не…
- Ешь, кому сказано, - не захотела она слушать. – Скоро превратишься в жертву Бухенвальда. Без слез не взглянешь.
- Нормально все у меня, - пробормотала я, но за стол села. – Тимур Салимович скоро приедет?
- Да, только мне очень неудобно, - мама поставила передо мной чашку с кофе и уселась рядом. – У него сегодня выходной, а тут я.
- За это мы его и ценим, верно? – черный кофе горечью разлился по вкусовым рецепторам. – У нас есть твороженный сыр? Или же просто сыр?
- В холодильнике.
Первое, что бросилось в глаза, когда я подошла к хранителю продуктов – семейная фотография. Казалось, она висела здесь всегда. Снимок пятилетней давности, где я буквально висела на смеющемся Юлиане.
- Мам, а точно все фотографии сгорели при пожаре в твоем родном доме? – озвучила я вопрос, который родился в голове спонтанно, и распахнула дверцу.
- К сожалению, - голос мамы звучал так, будто я застала ее врасплох. – А почему спрашиваешь?
- Да так, - вытащив баночку с твороженным сыром, а закрыла холодильник и свободной рукой освободила фотографию от магнитика. – Раньше я как-то не задумывалась над этим, но, - повернула фото лицевой стороной от себя, - Юл внешне очень отличается от основной части нашей семьи, не находишь?
- Я же уже говорила, - на лице женщины появилась спокойная улыбка, - Юл очень похож на моего отца в молодости. Ты бы сама убедилась, если бы уцелело хотя бы одно фото. Мне самой очень грустно, что от родителей у меня практически ничего не осталось. Правда, Роде еще хуже.
- Он-то своих и не знал, - закончила я за мать и вернула снимок на его законное место. – Жаль. Было бы интересно посмотреть.
Остаток завтрака прошел в молчании, поскольку Антонина ушла к сыну в компании подноса с куриным бульоном, оставив меня дожидаться Тимура Салимовича, который прибыл очень быстро и без лишних разговоров отправился к брату.
- Ну, здравствуй, - обратился к Юлу высокий адыг средних лет, что я услышала, стоя в коридоре и прижимаясь спиной к стене. – Как же ты умудрился простыть в августе? Майку снимай.
- Сами удивляемся, - встряла мать, заслонившая своей миниатюрной фигурой проход.
- Ну-с, приступим.
После этих слов я решила спуститься вниз, дабы посетить уборную, но тут же передумала, так как ванная комнаты Юла была ближе.
Звук входящего сообщения настиг мой слух, когда я уже намеревалась покинуть спальню брата. Глаза нашли на «Мейзу», что покоился на рабочем столе среди творческого мусора.
« - Не твое дело, Аза. Абсолютно не твое», - твердило сознание, только вот руки словно жили своей жизнью.
Мартышка: Слышала, что ты заболел… Как так, сволочь?! А как же фотосет?! Кто будет иметь меня на столе, я тебя спрашиваю?!
Мои зубы сжались настолько, что хрустнула челюсть.
Фотосет? Иметь на столе?!
Порыв зашвырнуть телефон в стену был настолько сильным, что мне стоило огромных трудов держать себя в узде. А тем временем сердце бесновалось в груди, лишая возможности нормально дышать.
Какого черта? Зачем я вообще отказалась от поездки с Виктором? Могла бы ехать в его кабриолете, ощущая на коже свежий после ночного дождя воздух. Вместо этого я осталась дома, потому что думала, что Юлиан действительно нуждался в моем присутствии. А он… он…
Смарт едва не выпал из пальцев, когда я оцепенела и закрыла глаза.
Боже мой… Неужели все было настолько плохо?
«- Ты и сама знаешь ответ. Вспомни Брендона».
Начинала ненавидеть свое внутреннее «я». Ненавидеть за правду, что колола глаза сильнее с каждым прожитым днем. Только я не хотела ее признавать. Обходила десятой дорогой, потому что моральные принципы были важнее. Потому что законы совести были важнее. Последняя и без того с аппетитом жрала нутро.
Сделав несколько глубоких вздохов, я сунула «Мейзу» в карман платья и вышла. Как раз вовремя, потому что мать уже начала поиски.
- Тимур заканчивает, - проинформировала она, когда я бесшумно закрыла дверь и отошла так, чтобы меня не было видно из комнаты напротив. – Я собираюсь отойти за лекарствами. Ты же не бросишь Юлиана одного?