А ведь именно я настояла на выборе этого парфюма в свое время. Настолько мне понравился аромат. И, несмотря на стоимость, брат покупал его, тратя значительную часть своей стипендии.
- Высуши волосы, - попросила я, пытаясь сохранить нейтральное выражение. – Сегодня холоднее, чем обычно. Похоже, снова будет дождь.
Нос с горбинкой испещрили морщинки.
- Юл, - произнесла я на выдохе, но парень и не думал менять позицию. – Ладно. Другого выхода нет. Садись, - я указала на стул, а сама полезла за феном, что покоился в сундуке.
Он выполнил приказ без лишних разговоров и с готовностью сложил руки на материи черных шорт. Я же, предварительно воткнув вилку в розетку, принялась за сушку, перебирая пряди пальцами. Использовать расческу было занятием бесполезным. Волосы Юла всегда ложились так, как было угодно им.
Он сидел неподвижно. Даже слишком. И лишь в самом конце преподнес сюрприз в виде поцелуя в ладонь, от чего рука покрылась гусиной кожей.
- Что ты делаешь? – я отдернула конечность и перевела ползунок на «ноль».
- Само вышло, - пожал брат плечами и, откинув голову назад, заглянул в мое лицо. – Было настолько приятно, что не смог удержаться.
Последнее его слово утонуло в трели дверного звонка, от которого мы оба недоуменно нахмурились.
- Привет, киса! – воскликнула Слава, не успела я распахнуть калитку.
Из моего рта не донеслось ни звука, а девушка уже прошмыгнула мимо и вальяжно засеменила ко входу в дом.
- Разве сказано, что можно войти? – процедила я, не поспевая за проворной гостьей, которая, избавившись от сланцев за долю секунды, взлетела по лестнице, из чего я сделала вывод, что в доме она была не впервой.
- Думаешь, Юла будет возражать? – бросила она через плечо и свернула в «апартаменты» брата, но тут же развернулась и заглянула в мои. – Как интересно! А чего эт мы здесь расселись?
- Я же написал, что не нужно приезжать, - выдавил из себя Юлиан и поднялся на ноги.
- А вот я в глаза хотела посмотреть твои бесстыжие, - подойдя к парню, Славия ткнула его пальцем в грудь, обтянутую серой майкой. – Марфа недовольна. Ух, как! Сказала, если ты завтра не явишься, она надерет зад мне. Тебе разве не жалко такую шикарную попу? – схватив брата за руку, «пластырь» приложила его ладонь к своей ягодице. – А?
Меня передернуло от подобного зрелища.
- Прекрати, - Ю высвободил пятерню. – Все зависит от самочувствия. Буду ли я способен выстоять перед камерой несколько часов.
- Куда ты денешься? – отмахнулась девица нагло и посмотрела на меня. – Киса, не хочешь включить режим хозяюшки и чаю сварганить?
- Раз уж ты пришла к Юлу, пусть он тебе чаи и варганит, мартышка.
Высказавшись, я развернулась и потопала вниз. И лишь на кухне поняла, что повела себя как истеричка. Только внутри все клокотало настолько, что хотелось не просто нагрубить, а выдворить из дома нахальную девицу. Пинками под ее «шикарный» зад!
По большому счету идти мне было некуда. Моя комната была оккупирована. В гостиной - ничего интересного, только если телик. Кухня. Туда-то я и пошла, только вот не за чайком, а за огромной порцией кофе. Плевать на все.
- Эй, ты действительно выставишь меня вот так? – услышала я, наблюдая за тонкой струйкой, льющейся в прозрачный сосуд. – Я его, видишь ли, приехала проведать, а он за ворота выставляет? Обидно, Юла. Очень обидно.
- Нужно было внимательнее текст читать, - кажется, голос брата сел еще больше.
- Ладно-ладно. Да хватит пихаться! Ухожу я! Попросишь ты у меня ведро пельменей в голодный год. Пока, киса! – каких же трудов мне стоило не показать ей средний палец. – Еще увидимся.
Хлопнула дверь, а я так и осталась стоять у кофеварки со сжатыми в кулаки ладонями. Ногти больно впивались в кожу.
Я уловила его присутствие спиной. Да и запах выдавал. Запах, от которого немного закружилась голова.
- Оз, - легкое касание к плечу, от которого внутри будто щелкнул какой-то переключатель, предназначение коего было загадкой для меня самой.
Не знаю, как так вышло, но я поймала себя на том, что прижималась щекой к теплой и твердой груди Юлиана. Юлиана, что опешил и стоял подобно истукану.
- Аза! – разорвала стоящую тишину речь мамы; я заняла прежнее место и вцепилась в столешницу кухонной тумбы побелевшими от напряжения пальцами.