После обеда, на котором я так же съела небольшую порцию, мне с горем пополам удалось уговорить Юла прополоскать горло средством, что прописал Тимур Салимович. Оно тоже оказалось не очень на вкус, но никто и не говорил, что простуда - сказка или курорт.
- Ты хочешь выздороветь или нет? – задала я вопрос, сжимая в руке пластину с таблетками. – Скажи спасибо, что не уколы назначили.
Из-под одеяла раздалось неразборчивое кряхтение.
Ну почему? Почему мужчины во время болезни становились хуже детей? Куда пропадала логика и здравый смысл?
- Что я делаю? – вырвалось у меня, а ладонь легла на лоб. – Были же совсем другие планы. Осталась только ради тебя, а теперь вынуждена сюсюкать и тратить нервы, которых и без того кот наплакал. Может быть, еще можно все исправить?..
Одеяло откинулось в сторону. Таблетки забрались и были запиты целым стаканом воды. И чем меньше ее становилось, тем сильнее меня охватывало чувство вины. Ведь провести время с Юлианом было лишь моим решением. Никто не принуждал. Получается, я шантажировала его уходом, хотя сама же и осталась рядом. Браво, Азалия.
- Иди, если хочешь, - его голос не поднимался дальше шепота. – Ты не обязана нянчиться со мной.
Он вновь укутался с головой. Я же выругалась про себя и, найдя дораму, которую посоветовал Юл, улеглась рядом с ним и приступила к просмотру.
Корейский сериал, если бы не главная героиня, которая начала бесить своим поведением с первых минут, мог бы с легкостью претендовать на место одного из любимых.
Главный герой, Чха Дохён, покорил буквально сразу. Актер был просто великолепен. Особенно в роли Син Сэги, самой сильной личности из всех семи. Он по праву мог считаться бэд-боем. И неумолимо ассоциировался с Юлианом. Уж очень характеры похожи.
Меня начало клонить в сон после серии третьей. И уж точно не потому, что сериал катился по наклонной. Нет. Организм всего лишь решил отдохнуть. Тем более, что Юлиан тоже спал. Наверное. К сожалению, я не могла видеть его лицо. Так что, нажав на паузу, укрыла себя простыней и погрузилась в омут грез, уповая найти покой и забвение, но у мозга, в который раз, были планы отличные от моих.
***
- Это произошло, когда мне было семнадцать, - произнесла я, лежа на кушетке и пялясь в потолок, который словно шел рябью. – Он прижался ко мне во сне. Мы часто спали вместе. Я боялась темноты. Сейчас тоже, но никому не признаюсь.
- Ты отвлекаешься, - произнес знакомый бас; силуэт говорящего навис надо мной.
- Я почувствовала его, - мужчина наклонился ниже. – Он упирался в бедро.
- И что же ты сделала?
- Я испугалась, - наши носы соприкоснулись. – Испугалась того, что захотела.
- Захотела чего?
Вместо ответа я поцеловала Брендона в губы, наслаждаясь вкусом металла.
Поцелуй прекратился так же внезапно, как и начался. Распахнув глаза, я обнаружила себя посреди комнаты Виктора. Последний сидел на подоконнике. Голубые очи смотрели осуждающе.
- Ты использовала меня, – начал говорить он, посылая по телу озноб. – Ты гасила мной потребность в нем.
- Нет, - я заткнула уши. – Нет. Не так. Не так!
- Ты лжешь. Лжешь сама себе. Лжешь всем. Лжешь.
- Нет! – завопила я и хотела убежать прочь, но ноги словно тонули в жидком тесте. – Я могу избавиться. Могу.
Ногти царапали паркет, пока я пыталась уползти. Пыталась избавиться от того, что происходило вокруг.
- Это произошло, когда мне было семнадцать, - мой голос лился ото всюду, он будто хоронил меня заживо. - Он прижался ко мне во сне. Мы часто спали вместе. Я боялась темноты. Сейчас тоже, но никому не признаюсь. Я почувствовала его. Он упирался в бедро.
- И что же ты сделала? – задыхаясь, я закрыла глаза.
- Я испугалась. Испугалась того, что захотела.
- Захотела чего?
Уши наполнили звуки общепита. Разомкнув веки, я поерзала на скамье.
- Того, что сестра никогда не должна хотеть от брата, если ты понимаешь, о чем я.