- И как ты справилась?
- Никак, - я плотнее закуталась в куртку. – Нашла себе парня. Отличного, с каких сторон не посмотри. И бросила его, когда…
- Когда?... – повторили губы, приведя в движение два шипа под нижней.
- Когда узнала, что он чувствует ко мне то же самое...
Не успела я договорить, как мой стан сзади обвили руки Юлиана. Их было невозможно спутать ни с чем.
- Я люблю тебя, Оззи, - горячий язык лизнул мочку уха. – Моя малышка Оззи.
Не в силах подавить стоны, я откинула голову назад, предоставляя парню полную свободу действий, потому что мне надоело сопротивляться. Надоело разрывать сердце на части.
- Омерзительно, - донеслось откуда-то из темноты, но хозяина слова было не разглядеть.
- Ужасно.
- Ни стыда, ни совести.
- Они же брат и сестра.
- Какой удар.
- Побойтесь Бога!
- Это противоестественно.
- Горите в Аду.
- Замолчите, - я сделала шаг назад и только тогда поняла, что осталась одна, одна среди беспросветной темноты. – Замолчите!
- Грех!
- Невозможно.
- Молитесь о спасении души!
- Аза!
- Мама! – вскричала я, пытаясь рассмотреть хоть что-то. – Мама!
- Как ты могла, Аза! Как ты могла так поступить с нами!
- Мам, - слезы хлынули по щекам. – Мама, я…
- Замолчи! Я больше не хочу тебя видеть! – каждое ее слово было подобно удару ножом. – Лучше бы ты не возвращалась!
Толчок.
- Убирайся!
Равновесие не удержать.
- Убирайся!
Из горла вырвался крик, когда я вынырнула из пучины кошмара и тут же ощутила себя в новом, потому что вокруг была чернота. Чернота и теплые руки, что бережно вытирали соленую влагу с моих холодных щек.
- Что случилось? – его хрип показался самым приятным на свете звуком. – Плохой сон приснился? - губы дотронулись до скулы. – Все хорошо. Уже все прошло. Только не плачь.
Невесомые поцелуи касались лба и щек, носа и полузакрытых век. Пальцы порхали по плечам и талии. Переместились на шею. Ласково потерли виски.
- Все хорошо, - медленный поцелуй лег в уголок рта. – Я с тобой.
Не знаю, как так вышло. Да и не хочу разбираться, потому что то мгновение прикосновения его губ к моим было самым сладким и прекрасным, что случалось со мной за последние время. Потому что под черепной коробкой была сплошная каша. Потому что я полностью была во власти эмоций, что не позволяли думать.
Язык Ю скользнул внутрь едва представилась такая возможность. Он подразнивал мой. Ласкал болтиком небо. Распалял тело. Забирал дыхание.
Не в силах выдержать атаку, я повалилась спиной на матрац, позволив брату вдавить себя в него. Позволив ему сделать поцелуй еще глубже. Проникновеннее. Волнующе. Позволив ему лишать возможности очнуться. И он воспользовался предложенным, опираясь на руки по обе стороны от меня.
Я выгнулась и простонала его имя, когда бедра парня вжались в мои, показывая всю глубину своего возбуждения. Я часто задышала, до головокружения, когда подушечки его пальцев потерли одни из самых чувствительных мест моего тела сквозь футболку. Когда его щетина царапала кожу шеи, а влага рта сглаживала боль. Когда его руки подцепили мои шорты и начали медленно стягивать вниз. И я думала, что свихнусь, когда низ живота охватил пожар. Пожар, что вызвал язык, облизывающий нежную кожу.
Внутри все сжалось от предвкушения. От жажды. Спазмов, от которых я металась. От которых хотелось умолять Юла. Умолять…
- Нет, - зажегся в сознании слабый ночник. – Остановись…
Но было поздно. Поздно, потому что Юлиан знал, насколько я была мокрой. Насколько трепетала. Насколько я пала.
Нечто невнятное покинуло его грудь, когда пальцы погрузились в меня. Невнятное, но полное удовольствия.
- Боже, - бедра предательски подались навстречу, стремясь загасить пламя. – Юлиан. Пожалуйста. Пожалуйста…