Сделав над собой усилие, для этого собрав воедино остатки самообладания, я вернулся в прежнее положение и обхватил голову.
В глубине души я понимал, что заслуживал все это. Заслуживал ощущения, будто внутренности завязывало морским узлом. Заслуживал порицания. Заслуживал быть отвергнутым, потому что изначально именно я пошел против законов природы, возжелав ту, кто никогда не должна была принадлежать мне в полной мере. Но, черт побери, я был слишком эгоистичной скотиной, чтобы взять и отойти в сторону. Тем более после того, как стал причиной сладостных стонов. После того, как с самых желанных губ слетало мое имя, смешиваясь в неровным дыханием, а стройные бедра приподнимались мне навстречу.
- Сделай глубокий вдох, - продолжала успокаивать подруга, одновременно маня работника кафе. – Если размашешься кулаками, сделаешь лишь хуже. Приучайся думать мозгами.
Она было права, бесспорно. Ни к чему путному всплеск эмоций привести не мог. Только вот понимание нисколько не гасило потребность выбить Виктору все зубы. И если, не видя их вместе, я еще мог себя сдерживать, то при таком раскладе самоконтроль превращался в прозрачный сигаретный дым.
- Они нас заметили, - сообщила Славия, создавая видимость непринужденного общения. – Похоже, кому-то не особо нравится, что ты сейчас со мной.
Я бы многое отдал, если бы ее слова были правдой. Самые незначительные намеки на ревность заставляли трепетать.
Моногамия – жестокое издевательство. Особенно в моем случае.
- Юла, мы должны уйти. Слышишь меня?
Уйти? Уйти и снова оставить ее наедине с Виктором.
«- Не оборачивайся», - твердил мозг, но глупое сердце всегда ослушивалось приказов, за что неминуемо расплачивалось.
Ее глаза… В них можно было смотреть вечно. Жидкое серебро. Изящные пальчики сжимали лист меню из плотного картона. Она старательно делала вид, что не замечала меня. Я ловил сие в каждом жесте. В каждом взгляде в сторону.
- Юлиан, идем, - голос Славии был натянутым словно канат.
Я заметил, как напыщенный петух дотронулся до моей девочки. Как она встряхнула волосами, которые сводили с ума, и улыбнулась. Тепло, от чего меня накрыло отвращение. К самому себе.
- Юла! – вскричала подруга и развернула меня к себе. – Ты куда так рванул-то?
Мы стояли на стоянке, до которой я добрался, сам не знаю как. Сознание будто отключилось на пару минут, не в силах выносить открывшееся зрелище.
- Эй, все будет хорошо, - обхватив ладонями мои щеки, девушка заставила меня наклониться и прижалась лбом к моему. – Все будет хорошо, Юла. Ты веришь мне?
Вместо ответа, я обнял ее, чувствуя себя до ужаса жалким.
- Не смей снова скатываться, - тихо говорила на ухо Славия. – Чтобы ни случилось, не смей скатываться.
***
Она провела со мной весь день. И не хотела отпускать даже после прихода Алисы. Но я ушел. Пообещав, что отправлюсь прямиком домой и буду слать сообщения каждый час, чтобы Слава успокоилась и смогла провести потрясающий вечер с той, кого любила. Любила так, что отказалась от возвращения в Америку, пусть та жизнь была ей больше по нраву.
Я вошел в дом сразу же, как загнал джип в гараж и оставил его рядом с отцовской тачкой.
- Сынок! - появилась мама из кухни, едва я разулся, и была не в духе. – Тебе же было сказано, покой и…
Женщина замолчала, когда я обхватил ее хрупкий стан и положил подбородок на плечо. Не хотелось выслушивать нотации. И без того голова разрывалась по швам.
Мать явно была сбита с толку и осталась стоять неподвижно.
- Юл, - позвала она немного погодя. – Все хорошо?
Ничего хорошего, дорогая мамочка. Если бы только знала, какого урода явила миру, ты бы, безусловно, поседела. А что самое ужасное, даже тогда он бы не мог перестать любить твою дочь.
Но я лишь закивал и, чмокнул ее в бархатистую щеку, отчего серые, на пару тонов светлее, чем у Оззи, глаза поражено округлились.
Ужин - то время, когда наша семья собиралась за одним столом. Данное стало своеобразной традицией. Так что ничего удивительного, что все были в сборе и поедали приготовленные хозяйкой дома яства: запеченную курицу в кисло-сладком соусе, салат из зелени, свежие овощи и фрукты.