- Он расстроен, - ответила за сына его жена и многозначительно покосилась в мою сторону.
Я же была готова зашить себе рот за то, что настолько опрометчиво проговорилась.
- Все с ним нормального будет, - отмахнулась Инга и взялась за ломтик свежего огурца. – Самому тоже пора задуматься о собственном жилье.
- Вот так значит! – распалилась мама еще больше. – Хотите сказать, что на старость лет я останусь в этом доме одна?
- Тоня, - попытался утихомирить ее папа, но все было без толку.
- Конечно-конечно, - причитала женщина. – Родители со временем становятся обузой, от которой хочется избавиться.
- Мама, что ты несешь? – закатила глаза ее старшая дочь. – Да я в этом доме бываю чаще, чем у себя.
- Простите, - проговорила я тихо и покинула стол под шум разгорающейся ссоры, пусть и сама была ее причиной.
Наша родительница всегда отличалась склонностью к драматизму. С этим оставалось лишь смириться, поэтому я позволила Ин самой разбираться с истерикой, которую она же и спровоцировала.
Мою же персону больше волновали глаза, в которых не отражалось ничего. Из Юлиана будто выкачали всю жизнь, а тело продолжало функционировать по привычке. Еще ни разу я не видела его…таким. И от этого беспокойное сердце снова заныло, вступая в борьбу разумом.
«- Что ты творишь? - назойливо скрежетал последний. – Немедленно вернись обратно и позволь ему самому разбираться. Он должен понять. Он должен…».
- Заткнись, - выдавила я сквозь зубы и дернула ручку двери.
Заперто.
- Юлиан, - позвала я осторожно, игнорируя глас, что мог довести до дома с желтыми стенами, и постучала. – Юлиан, мама просила узнать, все ли с тобой в порядке?
Тишина была мне ответом. Полнейшая.
Постояв еще немного, я попыталась найти ключ, но его не было ни под одним из цветочных горшков.
- Юлиан, пожалуйста, дай знать, если тебе что-нибудь понадобится. Или вдруг станет плохо. Хорошо?
По ту сторону я различила шум. Возможно, Ю был в душе.
Делать было нечего, кроме как пойти к себе, пусть я так ничего толком и не съела. Пойти к себе и постараться отвлечься. Будто данное представлялось возможным. Взяться за книгу и тут же бросить затею, потому что текст не отпечатывался в памяти абсолютно. Начать слушать музыку. Отказаться от посиделок во дворике под предлогом головной боли. Продолжить смотреть дораму, что посоветовал брат. А затем…затем взяться за шпильку и отомкнуть дверь, поскольку минуло более часа, а Юл так до сих пор и не отозвался. Спасибо Брендону, который в свое время порывался обучить довольно плохим вещам. Кто же знал, что один из подобных навыком пригодится мне в жизни.
Первое, что я услышала – плеск воды. Ноги сами понесли в ванную. И мне было совершенно плевать, как мое появление могло выглядеть со стороны.
- Юлиан, - позвала я, но в ответ вновь ничего, кроме клубившегося вокруг пара. – Юлиан!
Руки так и чесались отодвинуть шторку и убедиться, что с ним было все в порядке.
- Юл, - я облизнула пересохшие от волнения губы. – Юл, отзовись, пожалуйста. Юлиан!
Да гори оно все!
Брат сидел на поддоне, прижимая колени к груди, а лоб к кафелю. Слишком неподвижный. Будто спящий.
- Юлиан, - снова позвала я панически и перекрыла воду, парень не шелохнулся. – Ю!
Встав на колени, я откинула мокрые волосы с его лица и повернула голову к себе.
Он смотрел на меня как на видение. Как на галлюцинацию, что посетила воспаленное сознание, а не на живого человека.
- Юл, - мой голос дрожал, а горло перехватывало от страха. – Что случилось? Ты снова упал? У тебя закружилась голова? Скажи что-нибудь!
Но он продолжал смотреть настолько пространственно, словно был в совершенно другом мире. Смотреть, пока по его впалым щекам текли слезы, смешиваясь с каплями прозрачной воды.
- Ю, - ощутив, что еще немного и сама разрыдаюсь, я поджала губы и стянула полотенце с держателя. – Пора вылезать. Ты знаешь, сколько уже торчишь здесь?
Накрыв мягкой материей брата, я просушила его волосы, приведя их в беспорядок, после чего переместила полотенце на изрисованные татуировками плечи. Среди них было реалистичное сердце с надписью на латыми. К сожалению, моих познаний в языке не хватило, чтобы ее понять.