Юлиан хлюпнул носом и остановил запись. Я же с замирающих пульсом просмотрела еще четыре видео, где брат рассказывал, как прошел его день, показывал увеличивающееся количество татуировок или же болтал ни о чем, что несколько успокоило и угомонило неровный стук сердца. Ровно до тех пор, пока очередь не дошла до последнего послания. От которого, как мне чудилось, я седела на глазах.
Привет, моя любимая малышка.
Возможно, ты удаляешь мои сообщения, но все равно хочу написать. В последний раз, потому что другого может и не представиться.
Я не стал записывать видео, как уже привык, потому что на камеру говорить тяжело. Да и я не хочу, чтобы ты видела меня таким жалким, каким я ощущаю себя сейчас. Прошу, запомни меня своим заботливым братом, а не чокнутым слабаком, который просто не смог смириться с происходящим.
Надеюсь, у тебя все хорошо. Я знаю, что у тебя все хорошо. Ты работаешь в кондитерской, завела парочку друзей, а еще какого-то Брендона, которого я бы с удовольствием придушил, если бы выпала такая возможность. Потому что я безумно ревную. И всегда ревновал, стараясь выдать гнев за братскую заботу. Только вот ничего у меня не вышло.
Да, я взломал ноутбук нашей сестры.
То, что я хочу сказать тебе, ты слышала уже, наверное, сотню раз, но повторю еще раз.
Я люблю тебя, моя девочка. Люблю так, что невыносимо больно не видеть тебя рядом. Знать, что тебя обнимает и целует другой. Не иметь возможности слышать твой дивный голос и смех.
Говорю как ванильный придурок, но так и есть. Я и есть ванильный придурок.
Знай, что ты ни в чем не виновата. Ведь не ты создала меня таким. А я просто не смог. Не смог вытерпеть. Не смог побороть. Не смог перестать любить. И не хочу переставать. Слышишь? Не хочу.
Стоя здесь, я молю Господа, или кто там сидит, простить меня и позволить увидеться с тобой в следующей ипостаси.
Главное не плачь. Живи дальше. Найди человека, который сделает тебя счастливой, а если же он чем-то обидит тебя, я вылезу из самого пекла. Потому что никто не смеет обижать мою маленькую сестренку.
Я люблю тебя, моя Оззи. И всегда буду любить, куда бы не попала моя душа. Помни это.
Навеки твой. Только твой Ю.
Дочитав последние строки, я окончательно потеряла контроль. Слезы, все это время застилающие взор, хлынули несдерживаемым потоком, пока трясущиеся руки положили смартфон вместе с наушниками на столик, а затем закрыли лицо.
Господи, неужели Юлиан был способен на подобное? Неужели он хотел уйти из жизни? Да как он мог?! Как он мог поступить так со мной? Как он мог поступить настолько жестоко с семьей? С мамой, которую наверняка хватил бы удар?!
«- Как ты могла так жестоко поступить с ним?» - зазвучал в сознании противный голос, из-за которого хотелось кричать, но я продолжила беззвучно плакать, свернувшись в плетеном кресле, не в силах поверить в то, что брата могло не стать.
Меня трясло будто лист на ветру. Эмоции душили и грозили перерасти в истерику.
«- Все хорошо, - успокаивала я сама себя. – Он жив и спокойно спит в своей комнате. Все хорошо!».
Однако ничего не помогало. Даже когда я оказалась в спальне Юлиана и смотрела на него, заламывая руки, чтобы не броситься к кровати, обнять парня, разбудить и сказать, что я была готова стать его. Во всех смыслах.
Но я лишь приземлилась на край и осторожно провела по мягким волосам, глотая ртом живительный воздух.
- Я люблю тебя, - вырвалось судорожно, его тяжелые веки едва заметно затрепетали. – Люблю тебя.
ДВАДЦАТЬ ДВА
- Я люблю тебя, - прозвучало в голове, будто шелест листвы, восхитительная нега далекого сна. – Люблю тебя.
Потребовалось пара минут, чтобы налитые тяжестью усталости веки распахнулись. Груз разочарования без промедления гирей упал на грудь, когда я понял, что лежал в своей комнате один.