- Слушаюсь, мэм, - решил пошутить я, но вышло нервно, однако девушка хихикнула и достала из шкафчика ножницы.
Какао, мука, крахмал и разрыхлитель. Все это малышка просеивала через сито, пока я орудовал миксером, стоя в зеленом фартуке в голубой горох. Безвкусица полнейшая. И смотрелся я нелепо, но ради Оззи можно было и потерпеть.
Покончив с взбиванием, я выключил миксер и выжидающе посмотрел на виновницу торжества, ожидая дальнейших указаний.
- Триста семьдесят грамм кефира, немножко больше чайной ложки соды без горки, не гасить, и пищевой краситель, - она указала на маленькую баночку с красным гелем. – Пару капель добавь. Если цвет будет бледным, то еще каплю и смотри, что получится.
- Понял.
Будем честны, готовить я не любил. Мог, но никакого восторга никогда у меня данное действо не вызвало, но я ломал себя ради Оз. Потому что кондитерское искусство всегда было ее страстью. Поэтому я старался поддерживать ее. Проявлял интерес ко всему, что она затевала и неплохо натаскался сам. Только вот интереса так и не появилось, в чем не признаюсь никогда.
Покончив с цветным кефиром, я умыл руки, позволив детке самостоятельно разбираться с тестом, что вскоре превратилось в два коржа, которые она разрезала пополам большим ножом, а затем принялась за крем, состоящий из охлажденных сливок, сахарной пудры и сливочного сыра.
Если бы кто-то сказал, что я буду возбуждаться от того, как девушка облизывает ложку, посмеялся бы от души, но в те мгновения мне было отнюдь не до смеха, потому что вид языка, скользящего по прохладному металлу, измазанному белым кремом, вызывал адово пламя в чреслах.
- Все в порядке? – нахмурилась Оз, переведя взгляд с миски на меня. – Выглядишь, словно живот разболелся.
- Нет, - захрипел я не только по причине последствий простуды. – Вкусно?
Вместо ответа девушка достала чистую ложку и, зачерпнув ей порцию крема, протянула мне. Я принял, не в силах не думать, что с большим удовольствием попробовал его с губ своей малышки, с рук… Мысленно застонав, я быстро съел сливочную массу и забросил столовый прибор в раковину.
- Идеально, - пальцы вцепились в столешницу. – Я отойду на пару минут. Забыл позвонить.
- Да, конечно, - от беззаботно вида Азы не осталось и следа. – Можешь не спешить.
Я прекрасно осознавал, какая догадка посетила ее мысли, но чтобы заняться развенчиванием, мне нужно было успокоиться. Срочно.
ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ
Ю.
Холодный душ стал мои другом уже давно, но тогда я рисковал вновь заболеть, что в планы точно не входило, так что пришлось довольствоваться умыванием.
- Возьми себя в руки, Юлиан, - обращался я к самому себе, смотря на отражение в зеркале; вода текла по раскрасневшейся коже, капала с ресниц и кончика носа. – Ты не должен ничего испортить.
Я задышал так, что вскоре закружилась голова от переизбытка кислорода. Умылся еще несколько раз, вытерся полотенцем и зашагал к шкафу, чтобы отыскать длинные шорты из грубой джинсы и подходящую рубашку. Черно-белая клетка вполне подходила.
- Уходишь? – спросила малышка Оззи нарочито безразлично, орудуя кондитерским мешком и придавая торту воздушную пышность; от меня не укрылось, как она расстроилась, в связи с чем настроение резко пошло в гору.
- Уходим, - поправил я и, достигнув тумбы, облокотился на нее. – Давай, - прочистил горло, все еще было трудно говорить, - позавтракаем где-нибудь? Прогуляемся. Можем…
- Мама попросила? – перебила девушка и, создав последнюю завитушку, отложила мешок, наши взгляды пересеклись.
- Да, - не стал отрицать, ибо бессмысленно. – Но я и сам бы… хотел…
- Сначала мы уберемся, - снова не дала она закончить. – А потом можно и позавтракать. Да, и я давно не была, - Аза сунула торт в холодильник, - в кино. Возможно, найдется что-нибудь интересное для просмотра.
Захлопнув дверцу, девушка улыбнулась. Мне. Пульс набрал обороты за долю секунды.
- Думаю, - я сунул руки в карманы, чтобы малышка не заметила, как они задрожали от волнения, - мы сможем что-нибудь придумать.