«- Азалия! – завопил в панике надзиратель, когда понял, что двери камеры были вскрыты. – Одумайся! Неправильно! Грязно! Мерзко! Богопротивно!».
Но тогда мне было все равно. Тогда совесть отходила на пятидесятый план. Расплата, несомненно, должна была прийти, но я, терзаемая томлением и страстью, ждала продолжения, невзирая ни на что.
Найдя заветный пакетик, Юлиан вернулся к кровати и, кинув его рядом на покрывало, осторожно опустился на меня, что резко контрастировало с животным блеском в глазах и хищным выражением на и без того резких чертах. Наши губы нашли друг друга без лишних разговоров. Его руки забрались под мою футболку и начали пытку, от которой я металась, от которой возбуждение усиливалось в стократ, требуя удовлетворения сию секунду.
- Пожалуйста, - взмолилась я и охнула, когда нижнее белье поползло вниз.
«-…хочу положить тебя на кровать и покрыть поцелуями каждый сантиметр твоего тела, - всплыли в сознании слова Юла подобно раскату грома, сказанные им в первый день моего пребывания в Долграде. – Каждую впадинку, каждый выступ. Я хочу, чтобы ты лежала подо мной. Чтобы ты шептала мое имя, потому что я обожаю, как оно звучит, когда его произносишь ты. Я хочу слышать твои стоны. Я хочу знать, что их вызываю я…».
Кто бы мог подумать, что им суждено сбыться.
- Юлиан, - прошептала я, покрываясь с головы до пят красными пятнами, покуда его пальцы касались крайне чувствительных мест. – Мой Юлиан…
Ответом мне был неразборчивый хрип и несколько болезненное ощущение наполненности, которое через мгновение сменилось медовой патокой, разлившейся по телу и топящей меня в своем омуте чистого наслаждения, но это продолжалось недолго.
Распахнув глаза от прохлады, окутавшей со всех сторон, я увидела, как Ю зубами вскрывал пакетик с презервативом.
Щеки обдало дьявольским пожаром, когда взгляд скользнул вниз, и я смогла рассмотреть его во всей нагой красе, насколько позволял уличный свет, бьющий в незанавешенные окна, от чего существом овладело неимоверное предвкушение.
- Малышка, - пробормотал парень, устраиваясь меж моих ног. – Да?
«- Нет! – кричал в агонии надзиратель. – Не смей!».
- Да, - проговорили влажные губы.
Повторного приглашения не требовалось. Войдя одним плавным движением, Юлиан вызвал мой сдавленный вскрик, смешавшийся с его стоном, полным удовольствия.
- Люблю тебя, - бормотал он словно в бреду, не двигаясь. – Люблю тебя… Люблю…
Его лоб покрыла испарина, а на руках от напряжения проступили вены.
Я поняла, чего он ждал. И от этого в груди стало тесно. Волна нежности грозила смыть своим сумасшедшем потоком, от которого мои бедра сами пришли в движение, несмотря на все еще присутствующий дискомфорт от долгого отсутствия половых отношений. Хотя дело было не только в этом...
Еще один стон, эхом отразившийся от стен. Движение, от которого я впилась ногтями в оголенные плечи брата и широко распахнула глаза. Но не от боли. А восторга, натянувшего все до единого нервы. И с каждым новым узел внизу затягивался все туже.
- Да, детка, - услышала я, когда была близка к тому, чтобы взорваться в крике, от чего мышцы лона сжались. – Давай.
Это стало последней каплей, которая вызвала оргазм, сродни которому я не испытывала никогда в своей жизни. От него потемнело в глазах, а мир вокруг пошатнулся. И лишь Юлиан оставался неизменной константой, которая вскоре вдавила меня в матрац всей тяжестью и замерла.
Не решаюсь сказать, сколько мы пролежали так, мокрые, вымотанные, удовлетворенные. И не хотелось думать ни о чем другом. Все словно исчезло, оставив после себя покой и переплетающееся дыхание двух людей, которые просто любили друг друга. Жаль только всему приходит конец.
- Юлиан, - позвала я, когда выносить его вес стало физически тяжело.
Он тут же скатился с меня и сел. Послышался звук характерный для резинки. Не сложно было догадаться, что сделал парень.
Перевернувшись на бок, я подложила под голову подушку и начала ждать, когда брат присоединится ко мне, но он продолжал сидеть на краю со склоненной вниз головой.