- Юлиан, - позвала я обеспокоенно. – Ю, что случилось?
Ответ нашелся сразу же, едва наши взоры скрестились. Но можно ли было винить его после того, как я вела себя? Конечно же, нет.
- Иди ко мне, - я улыбнулась. – Мой любимый мальчик.
Потрясение, облегчение, трепет и куча других эмоция отразились на родных чертах, когда парень лег рядом и заключил меня в бережные объятия, после чего практически сразу отключился. Так же как и я.
ДВАДЦАТЬ СЕМЬ
Ю.
Я проснулся от того, что рядом было пусто. С одной стороны, в этом не было ничего удивительно, с другой, какая-то не спящая часть моего мозга забила тревогу. В итоге, распахнув глаза, я резко сел и начал озираться по сторонам, прибывая в сонном помешательстве.
Комната была освещена лучами рассветного солнца. Боже, еще ни разу я не просыпался настолько рано сам, без помощи будильника, который, кстати, так и не соизволил включить.
«…- Нужен, - зазвучал в сознании прекраснейший голос на свете, когда рука тянулась к валяющимся на полу штанам. – Нужен как мужчина, которого я люблю…».
Во рту мгновенно пересохло, а сердце пустилось галопом, разгоняя кровь и пробуждая все новые воспоминания прошедшей ночи.
«…- Юлиан, - прошептала она, покуда мои пальцы играли с самым сокровенным местом. – Мой Юлиан…».
Схватив штаны, я, откинув в сторону нижнее белье, быстро натянул их и помчался в ванную комнату, чтобы через пару минут вылететь оттуда с почищенными зубами и ринуться в коридор. В нос тут же ударил до ужаса аппетитный запах. Живот скрутило одновременно от голода и… страха. Страха, от которого затряслись поджилки, потому что, зная Азалию и переменчивость ее натуры, я боялся предположить, что могло ожидать меня внизу.
Она сказала, что любит меня. Как мужчину. От одной только мысли мне хотелось кричать от счастья, но… Никто не мог гарантировать, что моя девочка не пойдет на попятную. Что она не скажет мне, держаться подальше. Что она снова не уедет.
Остановившись на лестнице, я схватился за перила и ощутил, как зашевелились волоски на всем теле.
Нет. Я был абсолютно уверен, что не пережил бы подобного исхода. Особенно после того, что произошло между нами. После того, как я познал ее в самом интимном смысле.
«…- Иди ко мне, - ее улыбка озарила все вокруг, завораживая своим очарованием. – Мой любимый мальчик…».
Меня бросило в дрожь. Под ступней скрипнула половица, но я не обратил внимания, наполненный самыми противоречивыми чувствами, от которых попросту можно было свихнуться.
- Ю?
Я застыл. Застыл словно каменная статуя, а истома сменилась паникой.
«- Возьми себя в руки, Юлиан! Мать твою, возьми себя в руки сейчас же!».
Сглотнув слишком громко, я все же заставил ноги гнуться в коленях, после чего достиг подножья лестницы и, поколебавшись еще мгновение, заглянул на кухню.
Она стояла спиной ко мне и что-то жарила у плиты. Судя по аромату – блины. Но удивительно, что я вообще данное отметил, потому что на Оззи вновь была моя одежда. Та самая майка, что была на мне вчера. И если бы от эмоций можно было умереть, я бы откинул коньки прямо там, наблюдая за ангелом с вишневыми растрепанными волосами, прядки которых торчали в разные стороны, вызывая у меня совсем неприличные ассоциации. Самое главное, что они совпадали с реальностью.
Будто почувствовав мой пристальный и похотливый, не стану отрицать, взгляд, малышка обернулась. Серые глазки уставились на мою физиономию. На ее щеках буйным цветом расцвел румянец, а губы приоткрылись, но не издали ни звука.
Понятия не имею, сколько мы стояли так, глазея друг на друга. Правда Оз отвернулась до того, как очередной блин успел подгореть, я же метался между желанием заключить ее в объятия и опасением получить отказ.
- Хочешь кушать? – пробрался вопрос сквозь кашу, что творилась под черепной коробкой. – Ты же любишь блинчики…да?
Моя девочка прекрасно знала, что я любил блины. Особенно, если в них завернуть сыр и окунуть в сгущенку. Не самое полезное лакомство, но от слабостей не удрать. Только вот в тот момент я думал еде в самую последнюю очередь.