- Кажется, тебе нужно на прием к Тимуру Салимовичу с утра. Я как раз хотела разбудить…
Неловкость. Только вот чем она была вызвана? Обыкновенным смущением или же… Кухня пошатнулась, и я уперся плечом в дверную коробку.
- Ю? – раздался щелчок, огонь под сковородой погас, а я внутренне сжался, готовясь услышать слова, которые должны были низвергнуть меня в Ад на Земле. – А можно я поеду с тобой?
Пульс застучал в пятках, затем подскочил к горлу.
- Не хочу оставаться здесь без тебя, - снова повернувшись ко мне горящим личиком, Аза заправила за ухо короткую прядь и лишь тогда посмотрела на меня, не дышавшего, что грозило, по меньшей мере, обмороком. – Но если это неудобно, я пойму…
- Неудобно? – переспросил я и двинулся в сторону своей любимой девочки, губы сами по себе растягивались в самую наиглупейшую улыбку, которую можно было себе представить. – Детка…
Мои руки обвили ее тонкую талию. Она не возражала. Лишь сильнее покраснела и положила ладошки на мой обнаженный торс, от чего бросило в жар.
- Детка, - повторил я и сделал несколько глубоких вздохов, просто потому, что не хватало воздуха. – Я же не сплю, да? Скажи, что я не сплю.
- Ты не спишь, - ладошки скользнули вверх, погладили ключицы, шею и, наконец, обхватили лицо. – Поверь мне.
Когда наши губы встретились, я застонал. Ничего не смог поделать с собой, да и с какой стати, ведь я целовал самую лучшую девушку. Девушку, что ответила мне взаимностью, несмотря на непреодолимые обстоятельства. Казалось еще немного и перегорят предохранители, а я снова превращусь в неконтролируемое существо, жаждущее одного – раствориться в ней.
- Юл, - выдохнула Оззи, возвращая меня к реальности, в коей она уже сидела на кухонной тумбе, а я сжимал один из холмиков, который колол ладонь сквозь майку.
Окончательно очнувшись, я, не убирая руки, заглянул в широко распахнутые глазки, влажные и бесконечно красивые.
- Я не хочу…, - душу кольнуло, но испугаться с концами не успел, -…не хочу второпях… Может быть, - она облизнула губы, кончики пальцев запорхали по плечам, до чего же приятно, - когда вернемся?..
Черт возьми! Голова закружилась так, будто я в одиночку выхлебал бутылку джина.
- Как скажешь, - зашептал я безвольно. – Все будет так, как ты скажешь.
- Тогда, давай поедим, - дыхание малышки ласкало скулу,– разберемся с делами, вернемся и…
Когда ее зубки ухватили мочку моего уха, я охнул и был на грани того, чтобы послать все дела в топку, но нет. Необходимо было собрать себя в кучу. Собрать в кучу и потащиться сначала к доктору, а после на объект с проверкой и новой порцией указаний. Чем скорее, тем лучше.
***
Я не верил. Не верил, что происходящее было не сном, не фантазией воспаленного мозга, но Оззи была рядом и каждым словом, прикосновением и поцелуем пыталась доказывать обратное, возводя на седьмое небо, с которого, уверен, падать очень больно. Однако я не собирался. Не тогда.
Отметившись у Тимура Салимовича и закрыв больничный, мы отправились в «Верхние Тополя», район новеньких домов с множеством квартир, в одной из которой велись работы под моим руководством. И в тот раз даже Диана Чихаридис не смогла вывести меня из равновесия, потому что я был под кайфом. Своим любимым кайфом под названием «Азалия», порцию которого получил в подъезде, когда тонкие ручки потянули меня в темноту, едва захлопнулась железная дверь. Когда ее язык играл с моим, дразнил. Когда мы тяжело дышали, соприкасаясь лбами.
- Давай купим пиццу? - предложил моя девочка, как только мы вернулись в джип. – Я бы с удовольствие съела парочку кусков.
- Конечно, - согласился я и сплел наши пальцы, от чего по телу разлилось тепло; от него хотелось смеяться, словно я был мальчишкой, получившим самый долгожданный подарок. – Нужно заехать на работу ненадолго. А потом обязательно наведаемся в «Джет».
- Отлично, - высвободив ладошку, Оззи провела костяшками пальцев по моей колючей щеке. – Кому-то пора все-таки побриться.
- Как только приедем домой, - пообещал я и, пытаясь не разомлеть, завел мотор. – Я люблю тебя.
Между нами повисло молчание. Улыбка сошла с лица Азы, в глазах поселилась грусть. С каждой секундой сердечный ритм возрастал в геометрической прогрессии.