Но закон подлости никто не отменял. Я бы посмеялся, если не было так грустно.
– Рада, я на самом деле не…
Какой-то пустяковый рабочий вопрос, но я схватился за него обеими руками, бульдожьей хваткой, растягивая разговор неимоверно на долго. А вернуться-то пришлось, и сила воли еще теплилась в моем подсознании. Но что это значит, если любимая женщина вдруг вздумала играть с тобой во взрослые игры? Вот она, обиженная мной же девочка, стоит перед моим возбужденным членом на коленях и, облизывая губы, с вожделением смотрит на предмет своей страсти. Ну какие тут могут быть откровенные разговоры? Ее губы и язык порхают по моему стволу, и я отключаюсь от этой двоякой реальности, где с одной стороны я самый счастливый засранец в мире, а с другой тупой валенок Ассатан Морт. Сейчас есть только мы.
А после я решаюсь продлить эту сказку еще на месяц, в надежде, что смогу вывести обещанное ей признание в мирное русло, ну или, хотя бы, знать, что здесь, вдалеке от дома, ей придется меня выслушать до конца.
Но как прошел месяц на Бора-Бора, так минул и второй в разъездах и перелетах по всей планете. А я так и остался ни с чем, тупой пень. Я так безгранично и ошалело был счастлив и так до боли не хотел с этим чувством расставаться. Я просто, до ломоты в костях, не хотел ее терять.
Знал бы я, что уже на финишной прямой к самому грандиозному провалу в своей земной жизни. Так близко, так чертовски на грани. Кто же знал, что возвращение домой будет настолько буквально и прямолинейно для нас. Для нее.
Такой обманчиво тихий вечер и даже московские пробки настолько спокойные, без вечного визга недовольных клаксонов. Снег. Мягкие хлопья опускаются на землю, пряча под собой все несовершенства этого серого и жестокого города. А я так тороплюсь к ней, я так безбожно по ней скучаю, так невероятно горю без нее изнутри. Ломка, это страшная выматывающая зависимость, потому что каждый день я боюсь ее потерять. Навсегда!
Торопливо прохожу в дом, спешно скидывая с себя верхнюю одежду и кричу:
– Любимая, я дома!
Настасья молча указывает мне на мой кабинет и улыбается в ответ на мою счастливую физиономию. Да, я помешался от любви, знаю. Всего несколько шагов, приоткрытая дверь так и манит меня. Она там, ждет меня, моя маленькая и любимая драконица.
– Ах, вот ты где…
Я расслабился, потерял бдительность и был очарован моментом. Но, все когда-то заканчивается, верно, друзья? Так вот и моя сказка подошла к концу, дальше только марлезонский балет или безумная трагикомедия. Я пропал и все просрал, в который раз безбожно лоханулся.
Что тут скажешь? Ее глаза полны боли, ненависти и разочарования. Я убит. Шах и мат, Ассатан Морт, но ты сам подставил свою партию. Страшное, убогое, как вся моя будущая жизнь, молчание разлилось, между нами, разрубая все наши связи на мелкие жалкие кусочки.
– Равана, послушай меня, пожалуйста, – самонадеянно умоляю я, уже зная, что не буду удостоен даже шанса на объяснение.
– Заткнись! – голос полон глобального безразличия.
Я это знал. Не простит. Никогда!
Глава 17
Как в замедленной съемке я наблюдаю за движением руки моей драконицы. Этот пистолет я готовил для нее и даже пузырек с ядом, если выстрелить не поднимется моя рука. Я все, казалось бы, предусмотрел, но все же остался в дураках. Почему? Потому, что ни в одной из возможных реальностей я не смог бы убить ее, обидеть или причинить боль. Тогда, в ту злополучную ночь мог, но сейчас все изменилось. Я больше не трус, я просто необъяснимо сильно люблю эту девушку. И мне плевать, если вы думаете иначе.
«Не делай этого, прошу!», – молчаливо вопит мое сердце, глядя на то, как уверенно поднимается ее рука с оружием. Щелчок предохранителя и я на мушке. Какой у меня был выбор? Что я мог реально сделать в этой патовой ситуации?
– Верни меня обратно, немедленно! Прямо сейчас! Иначе я размозжу твои мозги к чертовой матери! – ее слова сочатся ядом ненависти и неприятия, и выжигают у меня на сердце тавро моего приговора. Виновен! По всем фронтам!
– Что, даже разговора не заслужил? – с досадой усмехаюсь я.