В юности можно было поболтать с Тарасом даже в час ночи, а теперь? Теперь нельзя, теперь они чужие. Тарас не может простить Диме успеха. Он и к ней стал плохо относиться. О подругах и говорить нечего – они исчезли давно, как только папа начал пить.
Дима тоже стал чужим. Выскользнул, как угорь, и поймать невозможно. А ведь был когда-то податливым как воск. О, если бы ей сказали, к чему приведет любовь к нему!
Любовь! Это награда или наказание?
Их первая встреча… Дима ест клубнику, не глядя на нее, а она сгорает от любви. Ей и сейчас не по себе, когда она смотрит на него. А он ее любит или жалеет? Иногда говорит, что любит, но интонация не та, что раньше. Сейчас все иначе, не только это. Сколько раз, ласкаясь, она пыталась вернуть былое ощущение счастья и единения, но бесполезно – Дима уже другой. И что делать? Принимать его растянутые губы за улыбку, отрешенный взгляд – за влюбленный и верить словам «Я никогда тебя не оставлю»?..
А может, снова пойти к гадалке? Ведь она уже когда-то ходила, вернее, ездила далеко, в пригород Харькова. Гадалка возвращала непутевых мужей, но случай Лены был особенным. Сейчас Лена дорого заплатила бы, чтобы того гадания никогда не было…
Дима позвонил Богдану, как только открыл глаза.
– Чем могу помочь? – спросил Петренко без обиняков.
Богдан был адекватным – адекватные врачи правильно делают, что сразу проясняют ситуацию, им же звонят не для того, чтобы поговорить о погоде.
– Надо забрать из больницы на Братиславской одну девушку. Сможешь?
– А что с ней?
– Стресс, головные боли. Да ты сам во всем разберешься.
– Ладно, заберу.
– Тогда я сейчас поеду к ней, решу формальности и позвоню тебе.
– Хорошо.
– Счет мне пришлешь.
– Договорились.
Катя лежала на высоких подушках. Увидев Диму, она поднялась еще выше и пригладила руками волосы.
– Доброе утро. – Дима улыбнулся.
– Здравствуйте… – Она покраснела. – Мне сказали, что вы вчера приходили. Ой, роз не надо…
– Почему? – Он с удивлением посмотрел на небольшой букетик.
– Я их не люблю. В детстве я укололась розой, такой нарыв был, чуть палец не отрезали. Знаете, что такое панариций?
– Приблизительно.
– Это когда палец гниет и похож на фиолетовую сосиску. И так болит, что спать невозможно. Видите? – Она показала на шрам длиной пару сантиметров вдоль указательного пальца. – Хотели вообще отрезать. После операции я заснула, и мне приснилось, что розы просто лезут из меня, как в фильме «Чужой».
– Значит, то была плохая роза, недобрая, хотя… – Дима усмехнулся своему воспоминанию. – И добрые розы колются. Хорошо, в другой раз я принесу ромашки. – Он положил розы на столик у окна.
– Вы собираетесь меня навещать?
– Да, собираюсь.
– Это лишнее!
– Нет, не лишнее.
Он поставил стул рядом с кроватью и сел. В глазах Кати появился испуг. Теперь он видел, что ее глаза серо-голубые.
– Меня зовут Дмитрий Хованский, и меня не надо бояться.
– Послушайте, – Катя таращилась на него во все глаза, – я не понимаю, чего вы это… Ну зачем вам все это надо? Зачем я вам?
– Зачем? – переспросил Дима. – Ну… я хочу тебе помочь.
– Так не бывает.
– Бывает.
Она недоверчиво прищурилась:
– Не верю. Я некрасивая…
– Ты симпатичная. И вот что… – Дима потер пальцами висок. – Ты напоминаешь мне девушку, которую я люблю.
– Так помогайте этой девушке…
– Не могу. Я не знаю, где она, я потерял ее много лет назад. Поэтому хочу помочь тебе.
– Хм…
– Катя, врач сказал, что тебе нужно лечиться. Ты согласишься переехать в частную клинику?
– Частную? Вы что, издеваетесь?! У меня нет таких денег!
– Деньги – не твоя забота, а моя.
– Нет, я не согласна.
– Хорошо, в таком случае я хочу тебе помочь как беженке.
– Отправьте деньги в фонд помощи беженцам.
– Я предпочитаю знать тех, кому помогаю.
Некоторое время Катя смотрела на него молча.
– Слушайте, тут что-то не так. Одно дело дать чужому человеку сто гривен, чтобы с голоду не помер, а вот частная клиника – это совсем другое. Знаете, я не такая больная, которой нужна помощь. Чего это вы такой добренький? В бордель таких, как я, не берут, в любовницы – тоже. На органы меня не разберешь – такие органы даром никому не нужны. Чем я должна отплатить за вашу щедрость, господин хороший? Вы богатый, а все богатые за копейку три шкуры сдерут.
Дима вынул из кошелька деньги, положил на тумбочку и встал.
– Я обязался тебе передать. Пересчитай.
– Что это?
– Твои деньги. Полицейские просили передать. Взяли в твоей комнате, в квартире Федченко.
Катя пересчитала.