Дима помог ему добраться до ванной. Как только Тарас склонился над унитазом, его вырвало и он сомлел. Дима умыл его и дотащил до кровати. Тарас захрапел, когда Дима стягивал с него брюки.
– Леночка, ты не спишь?
– Нет.
– Почему? – Мама вошла в комнату.
Лена нахмурилась.
– Не хочется.
Мама закрыла за собой дверь.
– Ты весь вечер сама не своя. – Мама села на край постели.
– Нет. Нет. Все хорошо, – отрезала Лена.
– Я же твоя мама, я все вижу. Давай, выкладывай, вместе легче решать проблемы.
То, что вместе решать легче, Лена знала наверняка и сказала маме, что Дима изменился. В чем это проявляется? Он говорит с ней иначе, не так, как всегда.
– Это всего лишь ревность, – рассудила мама, – и тоска.
– Нет, с ним что-то происходит. Сегодня я позвонила в пять минут одиннадцатого, а их не было дома. Я чувствую: там что-то не так. У него кто-то появился!
Лена вскочила с кровати и бросилась к окну, будто там могла увидеть соперницу. Но там была ночь.
– Знаешь, дочка, если тебя волнуют такие вещи, надо было ехать вместе.
– Я сейчас же лечу в Одессу, – сказала она. – Папа еще не спит?
– Нет, он в кабинете.
Лена надела халат, потуже затянула пояс и пошла к отцу. Он выслушал ее и спросил, нужен ли ей обратный билет.
– Нет, не нужен. Я не знаю, как долго там пробуду.
Папа удовлетворенно кивнул и позвонил в аэропорт. Что-то записал и положил трубку.
– Твой самолет вылетает в шесть пятьдесят утра. – Он вырвал листок из блокнота и протянул Лене. – Подойдешь к одиннадцатой кассе и назовешь свою фамилию. Билет уже ждет тебя. В девять ты будешь в Одессе, я позвоню в санаторий, они пришлют за тобой машину.
– Спасибо, папочка, я люблю тебя. – Лена поцеловала отца в щеку. – И еще… Я хочу, чтобы о моем приезде Диме не говорили. И Тарасу тоже. Пусть это будет сюрприз.
Папа посмотрел на нее поверх очков на кончике носа.
– Ладно, пусть это будет сюрприз.
Глава 7
Киев встретил сырой промозглой погодой, туманом и мелким противным дождем, а ведь было уже первое марта! Дима подошел к квартире. На душе скребли кошки: он не смог отстоять Зою, а ведь это она принесла симпатичный коврик на площадку – старый уже вытерся – и часто повторяла, что убирать в квартире не очень трудно: ни детей, ни кошек, ни собак. Даже попугая нет, а попугаи умеют сорить похлеще людей.
Не снимая пальто, Дима заглянул в холодильник – кроме кусочка заплесневевшей пиццы и банки рыбных консервов, в нем ничего не было. В шкафу он нашел начатую бутылку белого сухого вина. Он подумал и позвонил в японский ресторанчик, расположенный недалеко от дома.
Запивая суши вином, Дима прикидывал, за сколько дней он разгребет дела на работе, накопившиеся за две недели.
Две нестерпимо долгие недели Лена лежит в роддоме, и только сегодня он смог вырваться и приехать в Киев, иначе все развалится, это чистая правда. Расставаясь, Лена плакала.
– Да что с тобой? – сердился Дима, понимая, что сердиться на жену нельзя. – Я постараюсь справиться быстро, честное слово! Я бы и сейчас не уехал, но не могу, понимаешь? Не мо-гу!
– Димка, это двадцать четвертая неделя. – С каждым словом глаза Лены расширялись.
Он взял ее за руку:
– Не думай об этом, думай только о хорошем. О том, что у нас будет сын, что скоро весна.
– О том, что ты меня любишь… – полувопросительно произнесла она.
– О том, что я тебя люблю.
Он доел суши, допил вино и отнес поднос в кухню. Вымыл посуду и с белой завистью подумал о дяде Вале, о том, что он сейчас не один, что ему есть с кем перекинуться словом.
Катя уже четыре дня жила у дяди Вали. Он с удовольствием взял ее к себе, даже такси заказал, чтобы из больницы забрать, а дядя Валя мужик прижимистый. Он отдал ей комнату с балконом, в ней все стены до потолка – а потолок четыре метра высотой – увешаны картинами киевских художников. Увешаны плотно, и складывается ощущение, будто находишься в одном из зальчиков картинной галереи. На картинах – дома, парки и дворики, даже двор дяди Вали есть. Покупает он все это на Андреевском спуске, куда ходит в любую погоду. Они уже с Катериной туда два раза ходили – это за четыре дня! Купили картину и тут же повесили. Где повесили, Дима даже предположить не мог, ему казалось, что свободные стены есть только в кухне и службах, потому что комната дяди Вали вся в книжных полках до потолка. Дядя Валя хвастал, что Кате все картины очень нравятся и что она обещала привезти ему работу мамы. Правда, мама Катерины не художник, а фотохудожник, но тоже интересуется домами и двориками, и дядя Валя ждет подарка с нетерпением. Еще дядя Валя сказал, что у Кати посттравматический синдром, что он есть у всех беженцев и с ней надо быть очень мягким.