Дима сидел на кровати и все слышал. Каждое слово Лены кинжалом вонзалось в его сердце. Больше всего на свете он хотел, чтобы Лена замолчала, но ее будто прорвало. Обхватив голову руками и упершись локтями в колени, он согнулся в три погибели.
– Дима! – В спальню вошла Лена. – Любимый, что же ты сидишь? К тебе пришли.
Он поднялся и побрел в гостиную.
Настя стояла, держа в руке измятый цветок. Она сжимала в кулаке осыпавшиеся лепестки, и они застряли между ее пальцами. В ее лице не было ни кровинки.
– Видите, что с мужчинами происходит, когда они узнают главную новость их жизни? – не унималась Лена. – Мой папа точно так же реагировал, когда узнал, что мама беременна. Ой, спасибо, что лепестки подобрали.
– Здравствуй, – сказал Дима.
Он не узнавал свой голос.
– Я принесла вещи, – тихо сказала Настя. – Спасибо, я пойду.
– Что вы, не уходите! – воскликнула Лена. – Мы сейчас выпьем. Вы знаете, Настя, я так счастлива! Вы женщина, вы поймете мою радость. Дима, у нас есть хорошее вино?
В гостиную вошел Тарас, босой и в халате, и направился к буфету.
– Слышу, в семье ожидается прибавление, – пробормотал он, извлекая из буфета бутылку вина.
В дверь вновь постучали.
– О! – Тарас поднял палец. – А вот это уже точно обед прибыл! Я сам все заказал, так что смиритесь, друзья: сейчас начнется пищевая вакханалия!
Диме казалось, что он сидит в партере и смотрит спектакль, который его совсем не касается, и ему больше всего хотелось, чтобы героиня по имени Лена замолчала, чтобы Тарас перестал веселиться, а Настя не стояла так, будто она на похоронах. И еще ему очень хотелось, чтобы все скорее закончилось.
Настя куда-то делась, а вместо нее на сцене появился официант. Он нес в обеих руках корзины, накрытые белыми салфетками, и Дима остро ощутил запах жареной говядины.
– Зачем ты так? – с горечью спросил он, глядя на Лену.
– Ты о чем, милый?
Он хотел сказать что-то еще, но передумал и выбежал из номера.
Лена не посмотрела вслед Диме, хоть и очень хотела. Изо всех сил сохраняя спокойствие, она наблюдала за официантом, сервирующим стол на три персоны.
– Клубнику принесли? – Тарас прыгал вокруг стола.
Официант приподнял крышку, закрывавшую большое блюдо, и Тарас увидел клубнику, сложенную пирамидой и политую сливками.
– Пойду переоденусь. Если помру, так хоть в свежем, – сказал Тарас и бодро потопал в спальню.
Официант закончил суетиться и застыл в ожидании дальнейших распоряжений.
– Можете идти, – бросила Лена.
– Приятного аппетита. – Официант тихо выскользнул из номера.
Лена подошла к зеркалу. Да, она лучше этой дурнушки. По всем параметрам лучше. Дима не понимает, но она внушит ему это. И еще внушит, что ему никогда и ни с кем не будет так хорошо, как с ней. Что ж, мужчины – это дети, с ними, как с детьми, надо долго и кропотливо работать, пока вылепишь то, что нужно. Она готова лепить. Она молодец, все сделала правильно: он побегает по санаторию и вернется. Обязательно вернется – он порядочный, он не оставит ее, беременную.
Пошел дождь. День посерел внезапно, и за окном встал стеной ливень. Небо слилось с морем, вода хлестнула по окну, превращая стекло в кривое зеркало, и вот уже стройные кипарисы, извиваясь, каждую секунду меняли очертания, и колонны беседки ритмично плясали, будто радуясь гибели цветков. Розы действительно теряли лепестки с каждым ударом безжалостных струй, ливень нес их к балясинам, суетливо продавливал в щели между ними и сбрасывал в море.
Лена прислушалась к сердцу – оно билось ровно, будто ничего не случилось. А что, собственно, произошло? Скоро она и не вспомнит об этом. Она просто вычеркнет все это из памяти, как ее учила бабушка, – ей уже удалось вычеркнуть много людей и событий, будто их и не было вовсе.
Из спальни вышел Тарас, одетый в белые джинсы и голубую рубашку.
– А официант где?
– Я отправила его.
– А кто вино откроет?
– Сам откроешь!
Хлопнула входная дверь, и в гостиную вошел насквозь мокрый Дмитрий.
– Будь другом, открой вино, я еще слабый…
Не говоря ни слова, Дима откупорил бутылку и ушел в спальню. Лена последовала за ним. Он раздевался.
– Ты хочешь принять душ? – спросила она.
– Да.
– Хорошо, милый, мы подождем тебя.
– Не стоит.
– Нет-нет, мы подождем. – Она осмотрелась. – Надо позвать горничную, пусть поменяет постель.
Дима включил воду и сел на край ванны. Он больше не мог сдерживаться и заплакал. Он никогда так не плакал. Это был не плач, это был сдавленный вой зверя, у которого из груди вырвали сердце.