– Я никогда, – крикнула она, заглушая шум ливня и выпуская руку Димы, – слышишь? – никогда не забуду тебя, я всегда буду с тобой, буду рядом. Помни меня! Ты все, что у меня есть!
– Любимая, не уходи! Мы не виноваты, что встретились только сейчас, мы любим друг друга, мы имеем право на счастье!
– Да, имеем, но не ценой жизни твоего ребенка.
Она повернулась к нему спиной, постояла секунду-другую и ушла.
Она шла, ничего не видя и не слыша, только холод, леденящий душу. Ноги подкосились, и она легла на землю лицом вниз. Она знала: станет легче, нужно только крепче прижаться к земле.
Ванную заволокло паром. В какое-то мгновение Диме казалось, что он умирает, и это было самым желанным в ту секунду. Но вдруг он осознал, что должен жить – живым в могилу не полезешь, – и теперь его существование будет серым, какой бывает жизнь без любви. У него родится сын или дочь, у него будет верная жена, а по ночам, когда все уснут, он будет лежать в темноте и вспоминать девушку, которая подарила ему любовь, – тогда он еще не знал, что эта любовь навсегда останется в его сердце. Он будет просить ее приходить в его сны, и они будут жить в них той жизнью, от которой так быстро и легко отказались.
– Дима, ты скоро? – услышал он голос Лены.
– Сейчас, – ответил он и подставил лицо под горячую струю душа.
Другому уже было бы нестерпимо жарко, но не ему – в его груди пылал адский огонь, испепеляющий душу и пожирающий все, чем он жил до сих пор.
Вскоре он вышел из ванной и сказал, не глядя на Лену:
– Мы уезжаем, сейчас же.
– Да, конечно, – откликнулась она. – Посиди, я соберу твои вещи.
Дима вышел на балкон.
– А пожрать? – крикнул Тарас.
– Я не хочу.
Он смотрел на беседку. Ветер уже не играл лепестками роз – их не было. И только редкие беленькие лепестки прилипли к асфальту, согреваемому солнцем.
Глава 9
Дойти до дома Тараса получилось нескоро – по дороге Дима встретил приятеля, поболтали, и еще он зашел в мини-маркет за вином. Он пришел, когда Люда заканчивала сервировку стола. Люда была одна и болтала без умолку. Дима выключил слух и тупо смотрел перед собой. С Людой это было нетрудно – с первой фразы она лишала возможности вставить даже полслова. Ни собеседник, ни его реакция Люду не интересовали. Говорила она обо всем и сразу, потому что считала, что все знает и во всем разбирается лучше, чем кто-либо. Однажды Дима и Лена встретили здесь родственника Люды, математика, который уже лет тридцать живет в Америке. Он интересно и своеобразно рассказывал о своей жизни, но вдруг Люда, ни разу не покидавшая Украину, перебила его: «Нет, у вас все не так!» – и принялась молоть несусветную чепуху. Надо сказать, что она была человеком незлобивым, работала бухгалтером и в сравнении с Тарасом получала довольно высокую зарплату. Тарас побаивался жену и трусливо погуливал. Настолько трусливо, что у Димы это вызывало чувство брезгливости. Тарас любил поплакаться Диме в жилетку, на чем свет кляня Люду, а через минуту с восторгом рассказывал о какой-нибудь дамочке и просил денег в долг. Долги он не возвращал и с каким-то торжествующим злорадством просил снова. Дима давал. И вот однажды пришел момент, когда Тарас попросил большую, по меркам Димы, сумму. Дима отказал. Больше Тарас не просил и в гости не приглашал. И еще он ревновал Диму к сыну – тот учился на том же факультете, который окончил Дима, и мечтал работать в его фирме.
Тарас пришел минут через двадцать.
– Привет. – Он кивнул Диме совершенно лысой головой, поблескивавшей в ярком свете кухни. Было непонятно, почему от нее по стенам не прыгают солнечные зайчики. – Какими судьбами?
– У Лены выкидыш, – скорбно произнесла Люда. – Мой руки – и за стол!
Тарас послушно направился в ванную.
– Как он тебе? Красавец, правда? – Люда посыпала картошку укропом. – А ты чего худой? Мужчина должен быть возле жены, это не дело – спать в разных кроватях, да еще в разных городах.
Дима и бровью не повел. К тому же он знал, почему Тарас такой красивый, то бишь гладкий и розовощекий, – по дороге домой он забегал к любовнице, и она кормила его обедом. Дома он вынужден был изображать голодного, чтобы Люда, не дай бог, ничего не заподозрила, и Люда его тоже кормила.
Не переставая болтать, Люда поставила на стол блюдо с горячей картошкой и наконец села.
– Да… – протянула она, подперев рукой подбородок. – Бедная Лена.
– Да… – сказал Тарас, придвигая стул. – Даже не знаю, что сказать.
Он взял запотевшую бутылку водки.
– Ты на машине? – Тарас собрался налить рюмку Диме.
– Нет.
– А ты будешь? – Он посмотрел на Люду.