Карлсон накормил Малыша борщом, заставил побриться и принять душ. Уложил в постель, сказал, что завтра они с Фрекен Бок придут утром, к девяти, а Малышу лучше свалить на работу и без звонка не возвращаться.
– Спасибо, дядя Валя. – Дима зевнул. – Что бы я без тебя делал…
– Взял бы веник, тряпку…
– Я не про это. – Дима закрыл глаза. – Ты хороший, я люблю тебя, Карлсон.
– И я тебя люблю, Малыш.
Дядя Валя выключил свет и вышел из спальни.
Как он ушел из квартиры, Дима не слышал. Он уже крепко спал.
В шесть вечера Катя еще убирала.
– Я уже заканчиваю, тут на час-полтора, – в трубку проворковала она.
– Может, на завтра перенесешь? – спросил Дима.
– Дмитрий Семенович, у вас тут… Извините, если все не убрать, то никакого толку не будет. А вы приезжайте, я вам мешать не буду.
Дима вышел из офиса в начале восьмого, купил на углу пиццу и поехал домой. Если Катя еще не ушла, то они вместе поужинают, и надо, чтобы она взяла деньги. Обязательно.
Катерина убирала коридор. Она встретила его с тряпкой в руке, раскрасневшаяся, растрепанная и с улыбкой до ушей. На ней были широченные то ли голубые, то ли салатовые бриджи, из которых торчали тоненькие ножки, футболка, из-под которой виднелись ключицы, и тапочки. Ее локти привлекли внимание Димы – они были очень острые.
Его душу сковала жалость, не сиюминутная, а непреходящая, родительская жалость сильного взрослого человека к слабому молодому созданию. Он уже не раз испытывал ее, теряя своих так и не увиденных детей, но сейчас он не плакал от бессилия, а осознавал, что может помочь, может сделать так, что эти нелепые локти округлятся, а тело под футболкой обретет красивые женские формы. И для этого не нужно что-то сверхъестественное, нужно всего лишь помочь. Нужно пристроить ее на курсы, а после платить достойную зарплату. Нужно помочь ей обрести уверенность в том, что завтра все будет лучше, чем сегодня. И никогда не забывать, что она видела войну, – только так можно помочь ей забыть весь этот ужас.
– Добрый вечер. – Она вытерла лоб тыльной стороной ладони. – Я сейчас домою коридор и площадку да еще входную дверь вытру.
– Хорошо, я не буду тебе мешать.
Дима замешкался, не зная, куда ступить. Катя бросила тряпку на пол и поставила перед ним тапочки:
– Ваши?
– Да.
– Туфли оставьте на тряпке.
Дима сунул ноги в тапочки и повесил пальто в шкаф.
– Составишь мне компанию? – Он помахал коробкой с пиццей.
– Спасибо, я у Валентина Васильевича поем, – смущенно ответила Катя.
– Ну, как знаешь, – сказал он и пошел в кухню.
Уговаривать не хотелось.
Покупая пиццу, он чувствовал голод, а сейчас аппетит пропал. Он поставил коробку в холодильник и пошел в гардеробную. Там он снял пиджак и сел на стул. Он любил после работы сидеть здесь в полной тишине. Если закрыть дверь, будет слышно только тиканье наручных часов. Его взгляд скользил по пиджакам, рубашкам, полкам с аккуратно сложенными джемперами и безрукавками и вдруг наткнулся на большую белую коробку на верхней полке.
Он не видел ее раньше. Или видел и не обращал внимания?
Дима придвинул к шкафу лестницу и снял коробку с полки. Открыл – и его руки дрогнули: внутри лежало белое детское одеяло, вышитое пестрыми котятами, щенками, телятами и гусятами, и по всему одеялу зеленела травка. Дима сел на стул, опустил голову на руки и закрыл глаза…
Это потом он ругал себя на чем свет стоит, вспоминая испуганное лицо Кати, как она сидела у его ног на корточках, заглядывала ему в глаза и спрашивала, чем может помочь, утешить в горе. И тоже плакала. Это потом, терзая себя, он сотни раз вспоминал, как вытирал одеяльцем слезы, свои и Катины. И что она говорила: «Все будет хорошо», – и гладила его по голове, по плечам. Она поднялась на ноги, и он прижался лицом к ее животу. И вдруг почувствовал необычайное тепло…
Дима оттолкнул Катю довольно резко и грубо. Она испугалась и начала в спешке собираться. Он стал совать ей деньги, она отказалась и убежала. Потом позвонил дядя Валя и сообщил, что Катя уже дома и чем-то расстроена. Диме не понравилось, как она убрала?
– Нет, что ты, очень даже понравилось. Но она отказалась взять деньги.
– Малыш, – после короткой паузы сказал дядя Валя, – зря ты так.
– Она мне ничем не обязана.
– Но с деньгами все равно зря!
Дядя Валя был прав.
– Я сейчас позвоню ей и извинюсь.
– Она в ванной, позвони позже.
Позже Катя не ответила, а ввязывать в ситуацию дядю Валю – звонить на его телефон и звать ее – он не хотел.
Дмитрий проснулся довольно поздно, в начале девятого. Всю ночь ему снилась Катерина, она плакала и спрашивала: «Зачем вы так? Я ничего плохого вам не сделала!» Он хватал часы и проклинал время за то, что оно ползет слишком медленно. Дядя Валя уйдет на работу без четверти девять, вот тогда он позвонит.