У стены, за столиком, сидели мужчина и женщина. Ее лицо было в слезах.
– Я люблю тебя, – сказала она.
– Перестань, люди вокруг! – сказал мужчина.
– Я не смогу без тебя… – Женщина зарыдала в голос и вдруг упала на колени.
Мужчина хотел уйти, но женщина вцепилась в полы его пальто.
– Ты с ума сошла! – Он пытался вырвать из ее рук пальто.
– Я тебя не отпущу! – закричала женщина, и тут он перестал дергаться.
– Нет, теперь ты меня не удержишь, – тихо сказал он, – я жил с тобой только ради дочери, но сегодня она улетела, у нее началась своя жизнь, и у меня начнется своя.
Женщина отпустила пальто, и он ушел. Она так и осталась стоять на коленях.
Дима подошел и протянул руку.
– Оставьте меня! – сказала женщина, с трудом поднимаясь на ноги.
Шатаясь, она побрела к окну и уперлась лбом в стекло. Глядя на ее вздрагивающие плечи, он не чувствовал жалости. И впервые за много лет не чувствовал себя виноватым перед женой. Все эти годы Лена культивировала в нем чувство вины, но за эти дни оно исчезло, испарилось, будто его и не было. Он понял: Лена что-то знала и молчала.
Он вернулся на Шатиловку поздно вечером и сразу уснул. Разбудил его сильный запах дыма, проникающий в приоткрытое окно.
Дима надел халат и открыл окно – было все так же тепло, утреннее, далеко не зимнее теплое солнышко освещало террасу. Во дворе у соседей жарили шашлык. Он вынул из кармана подвеску и принялся пристально рассматривать со всех сторон – судя по коррозии, она долго пролежала в земле. Солнечный лучик осыпал ее золотой пылью, и в этой пыли Дима увидел какие-то закорючки на тыльной стороне. Он вернулся в дом, нашел в новеньком письменном столе старую лупу и включил настольную лампу. В ярком свете закорючки сложились в буквы: большую «Н» и маленькие «а», «т» и «я». Ниже: «лий» и число «1982». Насте подарили подвеску на шестнадцатилетие, а это в 1982 году, значит, Настя родилась в 1966. А он не знал, он действительно старше…
– Лена! – крикнул он в трубку. – На подвеске имя Насти и ее фамилия!
Лена ничего не сказала и прервала разговор.
Дима снова позвонил:
– Лена, говори, что ты знаешь!
– Что я знаю?! – заорала жена после паузы. – Я знаю, что ты всю жизнь любил эту сучку, знаю, что ты уничтожил меня, мою жизнь, моих детей! Будь ты проклят вместе со своей Настей! Все! Я подаю на развод! Имей в виду, дом – мой, квартира моя, и я еще половину киевской квартиры у тебя отсужу! Половина акций предприятия…
Дима не дослушал и прервал разговор.
Боясь оставаться в одиночестве, боясь сойти с ума, Дима снова пошел туда, где много людей. До позднего вечера он бродил по торговому центру, поужинал в ресторане и вернулся домой выпивши. И снова он увидел любимую во сне. Она смотрела на него и улыбалась. Он сказал, что получил ее письмо, а она смотрела и смотрела. Он коснулся ее руки – рука была теплой. «Ты жива!» – воскликнул он и проснулся.
Господи, сделай так, чтобы то была собака, иначе он сойдет с ума. А может, он уже сошел с ума?
Он еще два дня ходил по торговым центрам, переписывался по электронке с Катей, звонил дяде Вале, благодарил судьбу, что не нужно думать о работе, и не отвечал на звонки Лены, два раза был в кино, один раз в боулинге. Илья позвонил ему, когда он выходил из боулинга.
– Ну что?!
– Не кричи, – сказал Илья, – это собака.
Дима едва не выронил телефон и, шатаясь, оперся спиной о стену.
– Алло?
– Я здесь, – прохрипел Дмитрий, – это хорошо, только не дает ответов на все вопросы. Скажи, у тебя есть кто-то… Мне нужна собака, чтобы порыскала по саду.
– Зачем?
– Затем, что та подвеска, ростовская финифть… Помнишь?
– Да, помню.
– Это ее подвеска.
– Так… давай не по телефону. Я сейчас приеду.
– Я не дома.
– Скажи, где ты, и я приеду.
Да, он сходит с ума: Илья ему не перечит, смотрит на него как на умалишенного, разговаривает медленно, вкрадчиво. Волнуется. Попросил телефон выключить. Дима выключил.
– Ты думаешь, эта женщина закопана на вашем участке? – спросил Илья, отводя Диму подальше от автомобиля и внимательно заглядывая в глаза.
– Да.
– Но Давинчи уже бегал по саду. Это он вынюхал останки?
– Да, в клумбе.
– Я так и понял.
Илья снова заглянул в глаза:
– Дима, а тебе не кажется…
– Что я параноик? – перебил его Дима.
– Я не знаю, как это называется, но ты, кажется, перенапрягся.
– Пожалуйста, прошу тебя, давай проверим сад, и я обещаю больше никогда, ни при каких обстоятельствах…
Илья положил руку ему на плечо:
– Я не требую от тебя обещаний, я просто волнуюсь о твоем здоровье.