Дима опустил голову.
– Тогда помоги мне.
– Хорошо, – коротко ответил Илья. – А с останками что делать? Сжечь можно?
– Сжигай.
– Хорошо. С кинологом я постараюсь договориться на завтра, пока погода теплая. – Он жалостливо посмотрел на Диму. – Может, ко мне поедешь?
– Спасибо. Отвези меня домой.
Илья сдержал слово и утром приехал с кинологом и лабрадором, очень похожим на Давинчи. Через полтора часа кинолог клятвенно заверил Диму, что никаких человеческих останков на его земле нет.
Попрощавшись с Ильей, Дима позвонил Лене.
– Лена, я хочу сказать, что ты была права, это собака.
– Ну вот, видишь, – весело сказала она, – а ты такое придумал. Хватит кукситься, езжай домой. Я на тебя не сержусь.
– Ты на меня не сердишься?! – удивленно переспросил Дима. – Дорогая, это верх цинизма, и я больше не хочу жить в этом вранье!
Да, теперь он даже не мог представить, что сейчас поедет домой той же дорогой, войдет в тот же подъезд, сядет на тот же диван, снова будет делать вид, что слушает Лену. А Лена, как вчера и позавчера, будет сокрушаться, что бросила хорошую работу, что не хотела, но превратилась в домохозяйку. Поплачет, а потом, без перехода, будет радоваться, что спит сколько хочет, с удовольствием занимается домашним хозяйством, – и от этих мыслей по его спине больше никогда не поползет леденящий холодок.
Теперь он будет жить так, как хочет его сердце. А оно хотело одного – чтобы никто и никогда не мешал ему жить любовью к Насте, живой ли, мертвой, но только так он станет самим собой. Он больше не будет наступать себе на горло, не будет страдать, он будет просто жить. Он снова будет искать Настю, даже если для этого придется объехать весь мир. Первое, что он сделает, – поедет в Одессу, сядет на буну и будет слушать чаек и ветер, который когда-то играл волосами Насти.
Он вынул из кармана подвеску и поднес к губам.
– Спасибо, родная, за вечную любовь…
Дима поцеловал подвеску, и его сердце охватило щемящее предчувствие. Он вспомнил святого Николая и улыбнулся.
Глава 14
– Дмитрий Семенович! – воскликнула Катя, когда Дима вошел в палату. – Моя мама приехала!
– Отлично, я с удовольствием с ней познакомлюсь.
– Ага! Ох, мамуля, от нее ничего не скроешь… Талант гадать у меня от нее. Она позвонила мне и спрашивает: «А ты где, доченька?» Так спросила, что я сразу все выложила. Она умеет. Я, говорит, во сне тебя видела. Она у меня очень забавная, вещие сны видит. Да-да! – не унималась Катерина. – Я боялась, что она накричит на меня, а она просто сказала, что я дурочка.
– А ты веришь в вещие сны?
– Конечно, они же сбываются, как в них не верить? Это как не верить в то, что завтра встанет солнце. Эти сны только надо уметь разгадывать, понимаете?
– Надо быть гадалкой, как ты?
– Нет, надо, чтобы сердце было открыто чудесам.
– И это говорит женщина с университетским образованием?! – Дима усмехнулся.
– Не смейтесь… – Катя обиделась. – Может, ваша Настя вам что-то и говорит во сне, а вы как чурбан, простите…
– Ладно, это я так… Ну, видишь, теперь тебе нечего скрывать от мамы. Маму вообще-то грех обманывать.
– Больше не буду. Вот еще! – Катя махнула рукой. – Она свои работы привезла, они вон там. – Катя указала рукой на большой прямоугольный пакет у стены. – Мама в Киеве с кем-то договорилась, у нее все это купят. Дайте мне пакет, пожалуйста.
Дима подал, и она вынула из него листы, завернутые в пергаментную бумагу.
– Вот, смотрите, – Катя развернула бумагу и протянула Диме черно-белую картину-паспарту.
На картине был изображен заснеженный двор большого дома. Это был двор Хованских, не такой, как сейчас, – таким он был лет двадцать назад. В правом углу, на скамейке, сидела еще молодая тетя Нина, у ее ног стояло алюминиевое ведро, из которого торчал веник.
– Дмитрий Семенович, вы чего?! Уроните! – услышал он испуганный голос Кати.
Дима чуть не выронил картину.
– Что это с вами?
– Где твоя мама?
– У Богдана Евгеньича…
Он вышел в коридор и, чуть не налетев на медсестру, помчался к кабинету Богдана.
– Там посетитель! – испуганно воскликнула секретарша, увидев Диму.
– Знаю. – Он толкнул дверь.
Он не слышал, как дверь за его спиной захлопнулась, – он вообще ничего не слышал, в его ушах звенело. Он плохо понимал, что сейчас будет, что он скажет, он просто смотрел на рыжеволосую женщину, сидевшую к нему спиной.
– Дмитрий! – услышал он сквозь звон в ушах голос Богдана, который смотрел на него с беспокойством. – Познакомься, это Оксана Романовна, мама Кати Шумейко.
Сердце у Димы упало, он с трудом устоял на ногах.