У калитки стояли мой папа и Мирон. Они оба повернулись ко мне. На улице без причины сразу стало жарче, хотя пекло стояло еще то.
- Пап, я с Ксюшей в центр. Буду вечером, - предупредила я, избегая изучающего взгляда Мирона.
- Могу подвезти до центра, - тут же откликнулся красавчик, приподняв уголки губ в нахальной усмешке. – Надо же познакомиться поближе, ми-лая.
Я застыла на месте. Мне казалось, что Мирон дразнит меня. Наверное, ему было недостаточного того, что он устроил нашей семье. Мало того, что я его не то, что видеть, я знать его не хотела. И впервые в жизни мне захотелось ударить человека, чтобы стереть с его лица этот довольный прищур.
Он знал, что я откажусь. Он знал, что я настолько его боюсь, что ни за что в жизни не решусь сесть в его машину, оставшись с ним наедине. Но он не знал, что я могу быть бунтаркой, если меня разозлить. К слову, я сама об этом не знала.
- Было бы здорово, - я постаралась улыбнуться так, чтобы этот придурок ослеп.
Выглянув за двор, я снова опешила. Огромный черный Рейнж Ровер стоял на улице, сверкая на солнце. Приняв беспечный вид, словно я каждый день разъезжаю на таких дорогущих тачках, я подошла к машине и уверенно открыла дверь.
- Я думаю, мы поняли друг друга, Мирон Александрович, - услышала я за спиной взволнованный голос отца.
Обернувшись, я увидела, что папа был против этой поездки. Я и сама была против, но уже не могла пойти на попятную. Было страшно, было стыдно, но я в жизни не покажу этому Мирону Александровичу, что готова бежать от него хоть на край света. И, вместо трусливого побега, нырнула в прохладный салон автомобиля.
- Конечно, Николай Иванович, - голос Мирона источал мед.
Я проследила, как он обошел машину, открыл дверь, но перед тем, как сесть, стянул с себя галстук и пиджак. Закинув одежду назад, Мирон сел в машину. Он расстегнул две верхних пуговицы на рубашке, повел широкими плечами и повернулся ко мне. Пройдясь ленивым взглядом по моим ногам, и задержавшись на груди, Никитин хрипло спросил:
- Ну, что? Попалась, Птичка?
Ощущение, что я попала в клетку с тигром и она только что захлопнулась, было слишком реалистичным. И теперь я по-настоящему испугалась.
Что и кому я собиралась доказать, оставаясь с ним наедине? Он взрослый мужик. Он знает, чего хочет и как этого добиться. Ему плевать, что он поступает против правил и приличий. Он даже выглядит так, словно уже нарушил закон. Да, несмотря на свой страх, я видела, что Мирон очень красивый мужчина. Высокий, хорошо сложенный. Широкие плечи, на которых привлекательно сидела тонкая белая ткань рубашки. Сильные руки, на одном запястье красовались дорогие часы. Он был не только красив, моден, но и обеспечен, самоуверен и своенравен. Не удивительно, что за ним, по словам сестры, бегали толпы девушек. Что только ради одного его взгляда, они были согласны на все. И, возможно, и я бы обратила на него внимание, если бы мы познакомились при других обстоятельствах, засунув куда-нибудь подальше мысли о том, что он далеко не мой одногруппник-ровесник, а взрослый самодостаточный мужчина.
Который испортил жизнь моей семьи. И если я не приму действенных мер, то он ее еще и разрушит.
Я не сомневалась, что не смогу тягаться с ним ни в опыте, ни в красноречии, поэтому вместо того, чтобы показать свою слабость перед ним, я просто назвала адрес кафе и равнодушно отвернулась. При этом всем своим телом чувствуя его присутствие.
Странное ощущение. Вроде и не страшно, а внутренности все в узел стянуты и дышать абсолютно нечем.
Мирон лишь усмехнулся, подтверждая мои размышления, а затем тронулся с места.
- Боишься меня? – неожиданно поинтересовался Мирон.
От удивления мне пришлось повернуться к нему. Я сложила руки на груди, стараясь не думать о том, что он не так уж и далек от правды.
- Вот еще, - фыркнула недовольно в ответ.
Мирон мельком взглянул на меня, быстро оценив мою реакцию на его вопрос. А затем продолжил с серьезным лицом вести автомобиль. Словно спросил не для издевки или собственного удовлетворения.
- Докажи…
Я так долго смотрела на него, пытаясь понять, что ему нужно от меня? И вообще зачем я ему? И сколько бы не изучала его, ясно было одно, что мои вопросы будут еще долго оставаться открытыми. Но все же решила рискнуть и спросила прямо в лоб: