- А мне девятнадцать. Я только на второй курс перешла…
Неожиданно Мирон перестал улыбаться и тяжело выдохнул:
- В этом-то и вся петрушка… Воспитывать тебя еще и воспитывать. Задницей чую, хлебану я с тобой…
Мне показалось, что Мирон уже пожалел о своем предложении, и с надеждой в голосе поинтересовалось:
- Так может и от меня откажетесь?
- И не надейся, Птичка.
Я возмущенно сжала зубы и отвернулась. Умолять я не умела.
- Мы с тобой поженимся. И все будет хорошо. Особенно, если ты перестанешь слушать свою сестру. Все, что льется из ее грязного рта – откровенная ложь. Мне не обязательно жениться на тебе, чтобы поступить так, как обещала тебе Лера. Так что забудь о том, чего не знаешь, Птичка, и начинай готовиться к свадьбе.
На этот раз Мирон говорил без тени улыбки. Его голос звучал немного зло и напряженно. Ему явно не нравилось говорить о моей сестре, и несмотря на то, что всего несколько минут назад он смеялся и был добродушным парнем, он все же дал понять, что решение свое менять не будет. И он совсем не играет. Все по-настоящему.
Мне было обидно. За себя, за Леру, за семью. Но я в очередной раз стиснула зубы и промолчала. Тем более мы подъехали на парковку около кафе. Я даже не сразу сообразила, что мы остановились. Из-за своей заминки пришлось принимать ухаживания неприятного мне мужчины, который успел выйти из машины, обойти ее, открыть дверцу с моей стороны и помочь мне выйти.
Ко всем своим недостаткам он был еще и лжецом.
Изображал из себя джентльмена, когда на самом деле был наглым и беспринципным нахалом.
- На свидание пойдешь со мной?
Мирон стоял так близко. Неожиданно нарушив мое личное пространство. Боясь посмотреть ему в глаза, я изучала его подбородок, на котором едва заметно пробивалась светлая щетина.
- Обойдемся без свиданий, - процедила я, в очередной раз поражаясь его наглости.
Неужели он думал, что если подвез меня, то я брошусь ему в ноги?
- Почему?
- Я не хочу…
Я чувствовала, как он пахнет. Чем-то свежим и одуряюще притягательным. Хотелось подвинуться к нему ближе и втянуть его запах поглубже. От своих мыслей я вдруг покраснела.
Мирон в свою очередь снова улыбнулся и положил свои руки на мои плечи. Я вздрогнула. Не от страха. От обжигающего прикосновения его рук. Под его ладонями кожа словно плавиться начала. А вот это уже пугало.
Я подняла глаза и пожалела об этом. Никитин заметил мою реакцию, прочитал меня словно раскрытую книгу.
- Согласен. Обойдемся без этой романтической хрени… И все же… Почему не хочешь?
Я не понимала, что со мной происходило. Было так жарко, что во рту все пересохло. Кровь в жилах стала горячей. Голова кружилась. И все это от его близости. Но ведь так не должно было быть. Так раньше ни с кем не было. Чтобы скрыть то, как Мирон неожиданно взволновал меня, я с преувеличенным энтузиазмом выпалила:
- Ты мне не нравишься…
Мужчина словно был готов к моему ответу. Поэтому лишь насмешливо приподнял брови и довольно усмехнулся:
- Мне больше зашло, когда ты на «вы»… Да…На «вы» определенно лучше… Например, «вы мне не нравитесь, Мирон Александрович»! И губки свои не забудь облизать…
А потом Мирон Александрович склонился к моему лицу и оставил легкий едва уловимый поцелуй на моей щеке. У меня ноги чуть не подкосились от того, как обожгло мою щеку. От удивления я распахнула глаза еще шире, не в силах произнести ни слова. Мирон же тем временем отодвинулся в сторону, давая возможность мне уйти.
И я ушла. Молча. Растерянная и ничего не соображающая. Шла, не уверенная в том, что иду в правильном направлении. Но ни разу не оглянулась. Не осмелилась.
И только когда столкнулась с Ксюшей и Владой, еще одной нашей подругой, я немного пришла в себя.
- Ого, Самойлова! Это кто? – восторженно и одновременно заинтересованно воскликнула Влада, кивая за мою спину.
- Мы что-то не знаем? – Ксюша спустила вниз очки, открывая заплаканные глаза.
- Девочки, я влипла, - это все, что я смогла выдавить из себя. А потом, шмыгнув носом, разрешила себе разреветься.
5
Лика
Для меня было очень странным плакать. Особенно из-за незнакомого мужчины. Особенно перед подругами.