Петя завершает сборы, подхватывает сумку и покидает комнату. Как только слышу хлопок входной двери, вся выдержка мгновенно падает, ноги становятся ватными, совсем меня не держат, я оседаю на пол. Склонив голову и закрыв лицо ладонями, рыдаю в голос. Боль в груди нестерпимая, это вместе со мной плачет душа. Такой подарок на годовщину свадьбы не желает получить ни одна здравомыслящая женщина.
Глава 3. Лада
Половину ночи проревела, вторую проспала от бессилия. С утра открыла глаза и лежала, пялясь в потолок. Внутри ощущала странную пустоту, словно за несколько часов выплеснула не только боль и обиду, но и что-то нужное, важное, просто пока не понимала, что именно.
Заставила себя подняться с кровати только к обеду. Помог звонок Надюши, она интересовалась, когда я приеду.
Взглянув на себя в зеркало, пришла в ужас. Опухшие, красные глаза и бледное лицо могли напугать кого угодно. Умывшись прохладной водой, отправилась к холодильнику за кусочками льда, надеясь хоть немного уменьшить отеки под глазами.
На столе стоял оставленный с вчера ужин. Посмотрела на пустую тарелку, из которой ел муж, ополовиненный противень, почти пустой салатник и с горечью усмехнулась. Готовлю ужасно, а подъедает так, будто вернулся с голодного края.
Перед выходом из дома замаскировала косметикой все то, что испытывала последние пятнадцать часов. Прогулку до остановки и поездку на общественном транспорте помню смутно, голова сильно гудела, а мысли путались.
Родители встречали меня в прихожей. Увидев мое лицо, растерялись. Пока я раздевалась, они молчаливо переглядывались. В прихожую выбежали дочки, сразу кинулись ко мне обниматься. После наших крепких объятий и поцелуев, папа увел Надю с Верой в комнату, а мы с мамой направились в кухню. Едва мы расположились за круглым столом, в кухню вошел папа.
- Ромашки смотрят мультфильм, можем спокойно говорить, – сообщил он, прикрывая за собой дверь.
Папа у меня тот еще упрямец. Ему с самого начала не понравился Петя, но он согласился с моим выбором. Когда папа впервые увидел своих внучек, то широко улыбнулся и произнёс: «Наша порода, Ромашкины». С того дня он часто называл Надюшу с Верочкой ромашками. Петя злился, но открыто ругаться с папой боялся. Я старалась сгладить конфликт, объясняла мужу, что прозвище деда связанно с белым цветом волос и нежностью девочек, и моя девичья фамилия тут ни при чем.
«Посмотри на них, Надюша с Верочкой такие же нежные и красивые, как ромашки. При ходьбе их белокурые кудряшки колышутся точь-в-точь как ромашки на ветру, – говорила мужу, поглаживая его по плечу. – Дети - это цветы жизни, а наши еще и на ромашки похожи.» Петя успокоился или смирился только после того, как услышал от моей мамы ласковое: «мои цветочки». Сам он Надю с Верой так не называл, но больше не злился.
- Доченька, что случилось? Почему ты плакала? – спросила мама, потянувшись к моей руке и заключив ее в свои теплые ладони.
- Петя вчера собрал свои вещи и ушел, – ответила я, по щекам снова покатились слезы.
- Вот, подлец! – в сердцах произнес папа. – Да и шут с ним, пусть катится. Без него девчонок вырастим. Все равно от него никакого прока не было.
- Паша, – протянула голосом мама, осуждающе посмотрев на него.
- Прости, дочь, – поспешил извиниться папа. – Я понимаю, что тебе плохо, но пройдет время, и ты поймешь правоту моих слов.
- Ладушка, не слушай папу, все образуется, мука перемелется. Так бывает: поссорились, разбежались, потом заскучали и помирились. Вернется, куда денется, – успокаивала меня мама.
- А если не вернется? Что мне Наде с Верой сказать? – вытирая щеки, спрашивала я.
- Скажи, папка в командировку уехал, от работы послали. А за первое не волнуйся, вернется.
- Конечно вернется, где он еще такую дурочку найдет, чтобы молчала, обслуживала и пылинки с плеч сдувала, – усмехнулся с горечью папа.
- Это не так, – неуверенно возразила ему.
- Так, и ты это знаешь, – твердо произнес он.
- Петька мужик, его прямая обязанность – это содержать семью, помогать жене и воспитывать дочерей, а он будто третий ребенок, сел тебе на шею, занял там центральное место и наслаждался жизнью.
- Паш, не выдумывай. Я о тебе тоже забочусь, однако не считаю тебя ребенком, – хмурилась мама. – Наша дочь старалась быть хорошей женой, мамой, а Петя это не ценил. Поживет один и все поймет.