Большая кровать, стол, стулья, кресло, гардеробная. Дверь, которая, скорее всего, ведет в ванную.
– Все твои вещи здесь. Можешь переодеться.
По телу проносится жар, и я оборачиваюсь к мужчине.
– Мои вещи? – произношу. – Вы что, были у нас дома?
Он не отвечает.
Просто смотрит на меня отстраненным взглядом. Так обычно смотрят на надоедливую муху, которую хочется прихлопнуть.
Тотчас бросаюсь к гардеробной, открываю дверцу и вижу свою одежду, развешенную по вешалкам строго по цвету и сезону.
Чувствую, как к горлу подкатывает горький ком. Сглатываю и оборачиваюсь.
– И что теперь? – спрашиваю, испепеляя Юсупова взглядом полным ненависти. – Забрали из борделя. Привезли сюда. Я ваша пленница? Любовница? Рабыня? Кто?
– Это зависит от тебя, – равнодушно бросает, оперевшись о дверной проем. Весь вид его говорил о том, что я ему наскучила.
– Вы убили моего отца! – вспыхиваю и делаю пару резких шагов в его сторону. – Вы – убийца! Никогда вас за это не прощу!
Он отталкивается от стены и стремительно приближается.
Лицо холодное, отстраненное, губы плотно сжаты. Глаза горят адским огнем.
Пячусь, будто могу от него сбежать, но он подходит вплотную и больно хватает за подбородок. Сжимает пальцами, вынуждает смотреть в глаза.
Чудовище.
– Кажется, мы с тобой это обсуждали, – говорит, горой нависая надо мной. – Раз уж ты теперь живешь здесь, то будешь слушаться меня. Я скажу «иди» – ты пойдешь. Скажу «лежать» – ты ляжешь. Ты – моя собственность. Будешь сопротивляться – раздавлю. Поняла меня?
Ненавижу.
Боже, как же я его ненавижу!
Сжимаю губы, хватаюсь за его руку.
Не хочу ему подчиняться! Не стану!
Лицо Ильдара начинает искажаться злобой, проявляя истинное дьявольское лицо. Страшный, опасный. Его красота всего лишь маска.
Чувствую его запах, ясно вижу ледяной взгляд.
А ведь я привыкла к нему. Даже радовалась, когда он приходил, но вида не показывала. Я ждала прихода этого мужчины в наш дом точно так же, как папино возвращение с работы. Юсупов едва ли не стал мне родным… а потом все раскололось в одночасье на мелкие осколки, являя наивной девочке истинную суть самого дьявола…
Ненавижу.
От кары подонка меня спасает телефонный звонок, на который мужчина, отпустив мое лицо, быстро отвечает и уходит из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.
Я остаюсь одна.
Чувствую, как гулко стучит сердце.
Я боюсь Юсупова и ненавижу.
Предатель.
Как его на себе носит земля?..
Отворачиваюсь и нервно запускаю пальцы в волосы.
Подбородок дрожит и побаливает. Слезы норовят политься из глаз.
Не буду плакать. Не доставлю подонку такого удовольствия!
Он обо всем пожалеет.
О лжи. О предательстве.
Я отомщу ему. Найду как.
Вотрусь в доверие, а потом нанесу удар.
Поступлю так же, как он.
Я сделаю ему больно.
Сажусь на кровать и закрываю лицо ладонями. Стараюсь успокоиться, но не выходит. Я слишком взбудоражена. Слишком зла! Я в отчаянии…
Стук в дверь раздается неожиданно, и я резко оборачиваюсь.
– Ужин готов, – слышу голос кухарки. – Спускайтесь, Эллочка!
Сесть за один стол с чудовищем? Лучше уж голодная смерть!
Кухарка уходит, так и не дождавшись от меня ответа. Входить в комнату не осмеливается.
А я ложусь на бок, спиной к двери и, нервно кусая губы, закрываю глаза.
Пускай моя голодовка ничего не изменит и ничего не докажет, но из остатков собственного достоинства я не сяду с Юсуповым за один стол. Никогда.
Глава 7 / Ильдар
Нужно было оставить ее там. Оставить Челику и не забивать себе голову всякой херней. Своих проблем по горло, а тут еще эта строптивая соплячка.