Это ведь она была ночью с Ильдаром на диване.
– Ох, прошу прощения! – улыбается. – Здравствуйте! – здоровается она, держа в руках пару наволочек.
– Здравствуйте, – говорю в ответ, хотя сама мыслями там, на лестнице.
Высокая. Ухоженная. Но все равно видно, что она намного старше самого Ильдара. Странные у него вкусы, ведь дамочка далеко не модель, да и наверняка разменяла четвертый десяток. Судя по всему, это и была та самая Алла, о которой упоминал вчера Юсупов в разговоре с Марией Львовной.
Мы смотрим друг на друга всего пару секунд, после чего я отступаю в сторону и иду дальше. Тот, кто спит с хозяином дома априори становится моим заклятым врагом.
По мере своего путешествия по правому крылу понимаю, что здесь нет ничего примечательного кроме пары запертых дверей, поэтому возвращаюсь назад в спальню, которая стала как бы моей.
Сажусь на подоконник, вглядываюсь вдаль за высокие ворота.
Вдалеке виднеется такой же огромный дом, как и этот. Вокруг территории немного деревьев, но в основном пустошь. Прекрасная видимость. В случае чего тяжело будет подкрасться незамеченным. И бежать некуда. Ближайший дом стоит в нескольких сотнях метров. Я знаю, что это за район. Нуждающиеся в деньгах люди здесь не живут.
Поджимаю губы.
Беспринципная свинья!..
На меня огромной волной находит отчаяние.
Что случилось с телом папы? Его хотя бы похоронили по-человечески или тело выбросили куда-то в овраг?
А меня кто-нибудь ищет? Кто-нибудь вообще заявил о моей пропаже? Или никто даже не в курсе о случившемся? Что вообще произошло в мире за эти несколько суток? Или до песчинки в море нет никому дела?
Терзаю себя этими мыслями до того момента, пока Мария Львовна не зовет меня к обеду. В этот раз она накрыла на стол на кухне, как я просила.
В маленьком царстве этой женщины вкусно пахнет и не громко работает телевизор.
Идут новости.
Прихожу и сажусь за небольшой столик, разглядывая красные щи со сметаной и зеленью. Красивая подача, аппетитный аромат. Видно невооруженным глазом, что все приготовлено с любовью.
Беру ложку и собираюсь приняться за еду, но от еды меня отрывает голос диктора по телевизору, и я невольно оборачиваюсь к нему.
–… по предварительным данным мужчина скончался от огнестрельного ранения в область головы, – быстро говорил мужчина. – Личность убитого установлена, – на экране появляется фотография моего отца, и я чувствую, как к горлу поднимается ком, а в глазах жжет от слез. – Это Суворов Эдуард Дмитриевич…
Ложка выпадает из моих пальцев.
Мне трудно заставить себя сделать вдох.
Меня охватила точно такая же боль, как в тот момент, когда Ильдар нажал на курок. Злость, отчаяние…
Его бросили в лесополосе, как какую-то собаку!..
– Ужас какой, – слышу голос кухарки. – Звери, а не люди! Разве так можно?
Подбородок вздрагивает.
Знали бы вы, что за звери такое сделали…
– Пойду мальчикам отнесу обед. Скоро вернусь! – говорит Мария Львовна, и я краем уха улавливаю ее удаляющиеся шаги. Она уходит.
–… Если кто-нибудь видел эту девушку, просьба сообщить в полицию. Анонимность гарантирована!
На экране телевизора появляется моя фотография, та самая, что установлена на аватарке в социальной сети.
Машинально бросаю взгляд в окно и вижу, как следом за женщиной идут двое охранников, оставляя ворота без присмотра. Мысль сейчас же бежать вонзается в мою голову иглой и я, отодвинув стул, бросаюсь прочь. В комнатных тапочках, как была. Нет времени на то, чтобы переобуться.
В голове всего одна мысль – бежать. Немедленно бежать!
Выскакиваю из дома и бегу к воротам по выложенной камнем дорожке, до боли сжимая зубы.
Ублюдок!
Ничтожество!
Ненавижу!
Под крик одного из охранников подбегаю к воротам, скидываю задвижку и распахиваю настежь тяжелую железную дверь, ломая оставшиеся ногти.
Бежать!..
Срываюсь на бег, оглядываюсь. Вижу, как за мной гонятся охранники с просьбами остановиться.