– Прости, – она выдергивает свою руку из моих пальцев, подхватывает чемоданчик и поспешно направляется к двери.
Стучит три раза и ее выпускают.
Она даже не оборачивается.
– Сволочь, – всхлипываю. – Какая же ты сволочь!.. – ору и от бессилия сгибаюсь пополам. Падаю на колени, ударяюсь ими о бетонный пол, но не чувствую боли.
Мне больно в другом месте.
Хочется умереть. Сгинуть из этого мира.
Меня больше ничего в нем не держит. Этот подонок Юсупов убил единственного родного мне человека.
Ненавижу.
Будь проклят тот день, когда он появился на нашем пороге!
Нахожу в себе силы, чтобы одеться. Не хочу, чтобы кто-то еще видел меня. Не хочу видеть липкие мужские взгляды, которыми они трахали меня в непристойных позах.
Бросаюсь на окна, пытаюсь оторвать решетки. Ломаю ногти, прилагаю все усилия, но это бесполезно.
Я слабая.
Я никчемная.
Я не смогла ничего предпринять, чтобы спасти папу.
Не могу спасти и саму себя.
Закрываю глаза и вновь вижу, как Ильдар направляет на папу пистолет.
Смотрит другу в глаза, а потом нажимает на курок.
Выстрел.
Тело падает на пол и больше не двигается, а по полу разливается темно-алая лужа крови.
Я кричу, что есть сил и бросаюсь к нему.
В этот момент меня ловят люди Фараона, не давая возможности коснуться отца. Больно фиксируют руки за спиной. Ставят на колени перед боссом.
Вижу холодный взгляд Юсупова и замечаю сальную улыбочку Фараона. В эту секунду даже не задумываюсь о том, что подписываю себе смертный приговор.
– Папа… папочка… – глотаю горькие слезы.
Не вижу его лица, потому что он лежит спиной ко мне. Призрачная надежда на то, что его еще можно спасти бьется в груди птицей.
– Твой отец мертв, – равнодушно произносит Фараон, а затем подходит ко мне и опускается рядом на корточки.
Вздрагиваю от его близости и испуганно смотрю в его круглое старое лицо с темным пушком над верхней губой.
– Тише-тише, олененок, – он протягивает руку и хватает меня за подбородок. Вздрагиваю и дергаюсь, но подонок держит меня крепко. – Папочка спит.
Всхлипываю, но все же нахожу в себе силы вырваться и изо всех сил, как учил папа, харкаю Фараону прямо в лицо.
Мужчина отшатывается и небрежно стирает плевок с лица рукавом пиджака, а затем резко поднимается.
– Везите эту дикую суку в бордель.
Вздрагиваю, когда вновь слышу лязгающий звук в замочной скважине и оборачиваюсь.
Кто-то снаружи толкает дверь, и я вижу, как в темницу заходят двое бородатых мужчин, одетых во все черное. Мельком замечаю оружие на поясе одного из них.
– На выход, – басом выдает первый. – Кое-кто приехал по твою душу.
Глава 2 / Элла
Во мне все переворачивается от страха, когда я слышу эти слова.
– Не пойду, – срывается тихое с губ.
Мужчины разом хмурятся, а затем один из них двигается в мою сторону.
Группируюсь, видя, как здоровяк идет на меня, готовлюсь к сопротивлению.
Буду кусаться, пинаться, но добровольно никуда не пойду!
– Не заставляй делать тебе больно, кукла, – говорит бородатый и больно хватает меня за руку. – Пойдем, иначе хуже будет!
Я вздрагиваю и изо всех сил пинаю его в колено, но недостаточно сильно, чтобы сломать его. Мужчина воет, но хватку не ослабляет и я не нахожу ничего лучше, кроме как дотянуться коленом до его паха.
– Дикая сука! – рыкает он и отпускает мое запястье. – Выебу тебя, как только представится возможность!
Подскакиваю на месте, бросаю взгляд в сторону второго, который остается стоять в дверях, и понимаю, что выскочить из комнаты не получится. Прижимаюсь к холодной стене как затравленный зверек и слушаю глухой стук своего сердца.
– Ловкая какая, – гогочет тот, что стоит в дверях. – Как твои шары, Димон? Целы?