Испытываю стыд и страх за свои слова, но потом отрываю себя.
Почему мне должно быть стыдно? Почему? Я говорю правду! Его работники должны знать, в доме какого человека работают!
– Я не буду с вами завтракать, – говорю, как только замечаю, что Мария Львовна делает шаг в сторону кухонного стола. – Ни сегодня, ни в любой другой день. Вы мне противны.
Я хочу задеть его. Особенно после того, что произошло ночью.
Он позволил себе распускать руки. Под покровом ночи, будто я какая-нибудь…
Замолкаю и смотрю на его реакцию.
Ее нет.
Мужчина лишь задумчиво хмыкает, а затем не спеша проходит ближе и садится за стол напротив меня.
– Я жду, Мария Львовна, – говорит он, не глядя на кухарку, которая замирает на месте в нерешительности. – Завтрак на двоих.
Женщина вдруг начинает суетиться, в то время как мы буравим друг друга взглядами.
Ненавижу Юсупова.
Больше всего на свете!
– Убийца, – шиплю.
Не хочется молчать.
Хочу бунтовать.
Кричать.
Хочу, чтобы весь мир узнал о том, какой он человек.
Красив и опасен как дьявол.
Влечение к нему – проклятие.
Любить его – смертный грех.
Сжимаю губы.
Прикрываю глаза и вновь вижу, как он жмет на курок.
Слышу оглушительный выстрел.
Он убил моего отца.
Убил, даже глазом не моргнув.
Бездушное чудовище.
А я думала, что папа обзавелся другом.
Как же я была наивна!..
Хочется выжечь на его лице клеймо.
«Убийца».
Чтобы все знали и обходили его стороной.
Сволочь…
Вновь смотрю на него и вздрагиваю.
Он смотрит на меня в ответ.
Внимательно.
Изучает.
Неужели он такая жадная тварь, что решил забрать меня себе, а не оставлять на произвол судьбы в том проклятом борделе? Ему нравится считать меня своим трофеем? Больной козел!
– Ваш завтрак.
Мария Львовна выводит меня из транса, и я пару раз моргаю, прежде чем взглянуть на омлет в тарелке, который добрая женщина поставила передо мной.
Мне придется есть за одним столом с ним?
Не хочу.
Я обещала себе, что такого не произойдет.
Чего мне стоит запустить этим омлетом ему в голову?
Ничего не мешает, то убираться придется Марии Львовне. Ее жаль.
Вновь объявить голодовку?
Себе же хуже.
Что если Ильдар придет и этой ночью и захочет завершить начатое.
Мне нужны будут силы сопротивляться.
Голодать – глупо.
Принимаю решение.
Ем быстро. Глотаю омлет, не чувствуя вкуса, игнорируя чертово «приятного аппетита».
Хочу просто быстрее покончить с завтраком и вновь забиться в угол своей комнаты. Сидеть и не показывать оттуда носа, пока Ильдар дома.
Через пару минут отодвигаю от себя пустую тарелку и поднимаюсь с места, чтобы уйти.
– Сядь на место.
Его слова, словно болезненный удар в область ребер.
Вздрагиваю и поднимаю взгляд.
Ильдар сидит и спокойно ест свой завтрак. На меня даже не смотрит.
Бросается приказом, будто я его ручная собачка.
Мерзко от этой мысли.
Он привык отдавать приказы. Привык, когда его слушаются.
– Я сыта, – пропускаю слова сквозь плотно сжатые зубы.
– Уйдешь, когда я тебе разрешу, – Юсупов поднимает глаза, и я налетаю на айсберг. – Сядь, на место, – повторяет снова.
По спине бегут мурашки.
Пару секунд смотрим друг на друга.
Между нами происходит борьба.
Не хочу быть его собачонкой. И не буду.
Сохраню остатки достоинства.
Ничего он не сделает. Самое страшное уже произошло.
Встаю прямо и задвигаю за собой стул. Демонстративно.