– Пошел ты на хер, Серый, – с хрипом отвечает его приятель. – Лови эту суку и тащи к Фараону, он ждать не любит!
Тот, кого назвали Серым, хмыкает, а затем лениво направляется в мою сторону.
– Пойдем, пупсик, – насмешливо говорит и протягивает мне руку. – Давай. Все уже и так предрешено. От судьбы не убежишь.
Поджимаю губы и смотрю на него.
Как у них все просто.
Никакой жалости.
А что если бы на моем месте была их дочь, жена, сестра или мать?
И все-таки в одном он прав: от судьбы не убежишь.
Нехотя отлипаю от стены и прохожу мимо протянутой руки на выход, не чувствуя твердости пола.
Слышу, как довольно хмыкает Серый и как кряхтит, поднимается и ползет следом за нами Димон.
Следующие несколько минут меня ведут по темному коридору, украшенному светодиодными лентами с пошлыми рисунками.
Из-за дверей слышится женский смех, стоны и крики, от которых я морщусь, но продолжаю послушно идти.
Шагаем до конца коридора, потом поворачиваем налево, останавливаемся перед тяжелой дверью с вензелями.
– Дальше одна, – кивает Серый и распахивает ее передо мной. – Иди.
Тяжело сглатываю ком в горле и переступаю через порог. Вздрагиваю, когда за мной захлопывается дверь.
Стараюсь унять дрожь в теле и делаю шаг, другой.
Здесь приглушенный свет, и пахнет сигаретным дымом. А еще много зеркал и играет тихая музыка.
Прохожу дальше за тонкую шторку и вздрагиваю, замечая сидящих на диване мужчин, а у их ног, склоняясь над пахом, как собачонки стоят на коленях полуголые девицы.
Замираю, узнавая в алом свете Фараона, раскинувшегося звездой на диване. Лица второго мужчины рассмотреть не могу, потому что он сидит спиной ко мне. Зато действия эскортницы вижу прекрасно.
Вдруг толстяк стонет, вздрагивает и находит взглядом меня.
На его губах появляется сальная усмешка, от которой по моей коже пробегает дрожь.
– Эллочка, куколка! – вскрикивает он с южным акцентом. – Проходи-проходи! – опускает взгляд и ногой небрежно отталкивает от себя девицу, после чего застегивает брюки и заправляет помятую рубашку.
Мне хочется отсюда бежать.
Для чего я здесь?
Стою на месте, даже боюсь пошевелиться.
Провожаю взглядом эскортницу, которая выбегает через запасную дверь.
Снова перевожу затравленный взгляд на мужчину.
– Иди сюда, – тянет приторным голоском и манит пальцем.
Медленно спускаюсь вниз по двум ступенькам, прохожу ближе к диванам и теперь могу рассмотреть того, кто был здесь с толстым подонком.
Юсупов.
Мужчина откинулся на спинку дивана, положил на нее же локти и наслаждался тем, как ему, больному ублюдку, сосет молодая девица в прозрачном лифчике.
Я вижу, как она давится, вижу, как слезятся ее глаза, но девушка упорно продолжает свою «работу». Я также вижу курчавые темные волосы на его лобке и чувствую сквозь завесу дыма терпкий запах мужчины.
– Хочешь присоединиться? – привлекает мое внимание Фараон, и я невольно вздрагиваю. – Так действуй!
Поджимаю губы, хмурюсь и слышу скупой мужской стон.
Кончил, кажется.
Будто в подтверждение с колен поднимается девушка и, вытирая ладонью рот, выскакивает отсюда следом за своей коллегой.
Бросаю взгляд в сторону Ильдара и ощущаю, как меня обдает холодом.
Он в упор смотрит на меня, поправляя на себе одежду.
Ненавижу.
Как же я его ненавижу!
Сцепив зубы, отворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в пол.
Не хочу смотреть на него.
Больше всего на свете желаю, чтобы он страдал куда сильнее, чем я.
– Забирай! – От громкого голоса Фараона я вздрагиваю. – Для аукциона она мне не подходит. Докторишка сказала, что она не целка, – слышу, с каким пренебрежением он это говорит и морщусь. – Мои клиенты любят чистеньких и нетронутых. Можешь делать с этой сукой что хочешь. Надоест – вернешь.