– Давай сюда, – говорит и отбирает ее у меня. Откупоривает и подносит к губам. Под моим опешившим взглядом делает глоток, второй…
– Я думала это антисептик… – шепчу, ошарашено глядя на него.
Мужчина отстраняется и вытирает рот тыльной стороной руки.
– С такими познаниями в оказании первой помощи я бы никогда не доверил тебе свою жизнь, – бросает он и оборачивается к папе. – Теперь тебе и правда лучше уйти. Я сообщу, когда закончу.
Перевожу взгляд на все еще кровоточащую отцовскую рану и чувствую, как спазмом сводит желудок. Пячусь, тяжело сглатываю, а затем ухожу на кухню, доверяя жизнь папы чужому человеку.
Сердце бьется где-то в горле, запахом крови, казалось бы, пропахла вся квартира.
Не знаю, сколько времени я так сижу на кухне, буравя взглядом столешницу, но вздрагиваю, когда в дверях появляется тот мужчина.
Он был моложе моего отца. Высокий брюнет с пронзительными синими глазами и плотно сжатыми губами. На небритом лице играют желваки.
– Все нормально, – бросает он. – Жить будет.
Мои губы вздрагивают и на глаза находят слезы, но я смахиваю их ладонью.
– Что с ним произошло? – тихо спрашиваю, приподнимаясь со стула. – Почему на нем живого места нет?
Незнакомец отводит от меня взгляд в сторону.
– Отец сам тебе расскажет, если посчитает нужным, – он разворачивается и идет прочь. Я за ним. – Научись запирать дверь, – бросает он через плечо, прежде чем переступить через порог, а затем растворяется в темноте лестничной площадки.
Казалось бы, я вижу его в первый и последний раз…
Около недели мне приходится ухаживать за папой, который упрямо отказывался ехать в больницу и рассказывать о случившемся. Мне ничего не удалось из него вытянуть. Сказал лишь, что попал в заварушку по службе.
Меня не устраивал папин ответ, но узнать что-то самостоятельно я не могла. Даже на вопрос о том, кто этот мужчина, что притащил его полуживого домой, отец грубо ответил, чтобы я держалась от него подальше.
Вопросов только прибавилось.
Однажды вечером возвращаюсь от подруги и замечаю в прихожей чужие ботинки. Мужские.
Пройдя по квартире, понимаю, что папа сидит с кем-то в кабинете и что-то бурно объясняет, но мне не разобрать, что именно, а подслушивать я не рискую. Лишь когда сажусь выпить кофе, то краем глаза замечаю в коридоре широкоплечую фигуру моего старого знакомого. Этот мужчина снова был в нашей квартире.
В этот раз папа снова не считает нужным объяснять мне, почему этот человек приходил к нам домой. Я лишь слышу из коридора, как папа зовет его по имени. Теперь у таинственного гостя появилось имя. Ильдар.
Связан ли этот человек с папиной работой в УНК* или нет, я не знала.
Вскоре Ильдар стал частым гостем в нашей квартире: они с папой время от времени что-то обсуждают в кабинете, путь в который для меня закрыт, а так же пару раз он оставался у нас на ужин.
Я даже как-то порадовалась, что отец обзавелся другом.
Между нами же был нейтралитет. Мы почти не разговаривали и наедине никогда не оставались, так что элементарно спросить его о чем-то у меня не было никакой возможности.
Вскоре я начала испытывать наивную влюбленность к герою, который спас моего папу из передряги. Ильдар казался мне идеальным, хотя и запретным плодом. Жаль, что я была так ослеплена вспыхнувшим чувством, что не распознала в мужчине притворства.
_______________
*Управление по контролю за оборотом наркотиков.
Глава 4 / Элла
– Пап, поехали, а то опоздаем! – жужжала я, поглядывая на наручные часы. – Фильм вот-вот начнется, ну чего ты там копаешься?
Отец вышел в прихожую в футболке с принтом знаменитой рок-группы, которую я ему подарила на день отца и глянул на себя в зеркало.
– Нормально выгляжу? – спросил, разводя руки в стороны.
Я улыбаюсь и показываю ему большой палец.
Мой отец – красавчик. Многие подружки дико завидовали моему молодому и подтянутому папе, ведь он мог дать фору любому юнцу. Черные волосы были коротко подстрижены, на шее виднелась татуировка. По молодости папа был тем еще бунтарем, но потом решил посвятить себя службе в наркоконтроле.