И теперь можно сколько угодно рычать от бессильной ярости, факт остается фактом: Антошка не пришел к нему за помощью. Хуже того, у него до сих пор есть свои секреты.
Сергей легко расстался бы с ним, даже не корил бы себя за глупость. Ну, не получилось, бывает. Вот только Антон… особенный.
Он простил его почти сразу, а злился исключительно на себя, оттого и держал парня на расстоянии. Себя Сергей простить так и не смог. И вел себя неправильно, как какой-то мудак.
Как чудовище.
Не надо было предлагать Антону испытательный срок. Сергей сам не справился с паузой в отношениях – все стало только хуже. Антошка нуждался в нем, а он сачковал, отгородившись каменной стеной. Потому что боялся снова ошибиться.
Потому что трус.
Сергей вернулся на кухню, достал из холодильника бутылку водки и отпил прямо из горлышка. Горло как будто и не обожгло, он словно потерял чувствительность. Глотнул еще и поставил бутылку обратно. И алкоголь не брал – никакого расслабления. Внутри натянута струна, тронь – и оборвется.
Он на цыпочках подошел к комнате Антона, заглянул в приоткрытую дверь. Антошка не задернул шторы, и в свете уличных фонарей Сергей смог разглядеть его на кровати. Прислушался – вроде тихо. Может, и уснул, после такого-то?
Сергей рискнул подойти поближе, замирая от каждого шороха. Дожил! Крадется в темноте, чтобы не потревожить саба. Хотя, нет… Не просто саба – мужчину, которого любит.
У кровати он опустился на колени. Антошка дышал ровно – точно, уснул. Сергей провел ладонью вдоль его спины, не касаясь тела. Как же хочется обнять паршивца! Ведь действительно испугался, когда увидел его на подоконнике. Подумал, что все, довел. Правда, и разозлился тоже.
Вроде бы Антон никогда не был склонен к саморазрушению, а ведь Сергей поверил, что тот может прыгнуть вниз. Поверил – и потерял контроль. Если вообще когда-нибудь что-то контролировал!
На душе так паршиво, что самому впору в петлю лезть. И ведь все у них складывалось хорошо, можно сказать, замечательно. Сергей сел на пол, у изголовья кровати, обхватил руками колени. Или ему только казалось?
На Антона он запал сразу, едва их познакомили. И вовсе не из-за внешности. Красивых мальчиков много, но чем миловиднее «куколка», тем капризнее характер. У Антошки, несмотря на легкую манерность, внутри ощущался стальной стержень. Он не искал покровителя. Он вообще никого не искал! Жил, работал, веселился в меру возможностей.
Сергей невольно улыбнулся, вспомнив, каким ершистым становился Антошка, когда речь заходила о расходах. Подарки он принимал, но исключительно недорогие, все остальное решительно делил пополам. И позже, приняв приглашение Сергея переехать в его квартиру, с маниакальным упрямством платил и за продукты, и за коммунальные расходы.
И работал на износ, порой валясь с ног от усталости. Но сам, все сам…
Зато во время сессий Антон беспрекословно передавал контроль, позволяя Сергею все, на что хватало фантазии.
А еще у Антошки приятный характер: любую проблему он мог обратить в шутку, легко сходился с людьми, хулиганил – в силу молодости, но в меру.
Сергей и не заметил, как полюбил. Правда, о чувствах они… как-то и не говорили. Хотелось красиво. Антон носил его ошейник, но Сергей мечтал подарить ему и кольцо, в каком-нибудь романтическом месте, чтобы запомнилось на всю жизнь.
А теперь вот… пожалуйста! Получите и распишитесь.
Когда все слишком хорошо, надо готовиться к проблемам. Сергей пропустил удар и не справился с последствиями. Он не смог отпустить Антона, но и простить себя тоже не смог, увяз в болоте сомнений, подпитывая страхи вместо того, чтобы разобраться с ними.
И какой он после этого доминант? Дерьмо он, вот и все.
Антон всхлипнул, заворочался, застонал во сне. Сергей поднялся, поправил чуть сползшее одеяло. Задница заживет, но что делать с ранами в душе? С Антошкиными, со своими…
«Быть, блять, мужиком… - раздраженно подумал Сергей. – И принять решение».
Он ушел к себе и лишь под утро забылся беспокойным сном.
У Антона рабочий день редко начинался раньше двенадцати, Сергей уезжал в офис к девяти. Теперь они не пересекались по утрам, это раньше Антошка вставал, чтобы позавтракать вместе.
Сергей обожал кормить его с рук: сонного, податливого, послушного, немного взъерошенного. Антон позволял ему это только со сна, а в остальное время раздраженно шипел и ворчал, что Сергей обращается с ним, как с девочкой. Конечно, можно было и приказать, но он никогда не ломал под себя сабов, и уж, тем более, не делал ничего, что не нравилось Антону.