А через пару дней в сети появилось видео, где я, полуголая, сладко сплю в объятиях обнаженного мужчины. Его лица видно не было. Но я точно знала кто это.
Глава 5
Я плохо помню тот день.
Ударила Алисара, разбила о стену руку, Лиза, Мурат...
Машина остановилась, но выходить я не спешила. Хотелось оттянуть момент разговора с отчимом.
Рука саднила, и там, где я дотрагивалась до светлой обивки сидений, остались бурые пятна. Жаль, что руку я разбила о стену, и ударить Алисара больше одного раза мне не удалось.
Перед смертью не надышишся, как говорила тетя Рози, и, выдохнув, я вышла из машины.
Охрана встретила меня хмурыми взглядами, и я, втянув голову в плечи, вошла в дом. Поднимаясь наверх, вдруг увидела свое отражение в зеркале. Опущенная голова, затравленный взгляд. Ну, нет. Я выпрямила спину, поправила волосы и ослепительно улыбнулась своему отражению.
"Будет бой!"произнесла про себя любимую с детства фразу, и постучав, легко толкнула дверь кабинета отчима.
Он сидел за столом, сложив масивные руки перед собой. Рядом стояли Мурат и Гера.
От отчима так ощутимо веяло силой и властью, что я понимала тех, кто лебезит и склоняется перед ним. Его аура подавляла.
А я вскинула голову и улыбнулась.
Спокойно сложенные руки отчима дернулись.
- Улыбаешься? - спросил он на турецком, и глаза его потемнели от гнева.
- Разве я должна плакать? - ответила я на том же языке, - я ничего плохого не сделала.
- Не сделала? Это видео, - он брезгливо ткнул пальцем в монитор, - видели все. Азиз уже отказался от такой невестки. Свадьбы не будет.
- А это хорошие новости. Я этой свадьбы не хотела..
Договорить мне не дали, Шахин-бей выскочил из-за стола и подошёл ко мне почти вплотную.
- Так чтобы не было этой свадьбы, ты прыгнула в постель к какому-то мальчишке, и опозорила свой род?! - Отчим оскалился, и мне стало страшно.
- Хер бы с твоим родом, но ты носишь мою, - он с такой силой сдавил мое плечо, что я вскрикнула, - мою фамилию, дрянь!
- Я ничего не сделала! На видео не я! Монтаж...
- Монтаж... Отчим почти шипел, - никто, слышишь, никто не осмелится сделать это. Но ты... Что, пожила с этой шлюхой Розой, и думаешь, тебе и это сойдёт с рук? Я сам виноват, знал на ком женился. Как тут говорят: от осинки не родятся апельсинки? Твоя мать нагуляла тебя от какого-то русского, я прикрыл ее грех, а ты по ее стопам, да?
Я вдруг почувствовала обжигающую ненависть к отчиму. Ярость придала мне сил, и, сбрасывая его руку со своего плеча, я прошипела прямо ему в лицо:
- Мою мать не трогай. Прикрыл грех?! А может, мой дед дал за матерью не хилое приданое, и поэтому ты женился? Мало все? Решил мной поторговать, замуж пристроить, а мое имущество поделить с этим Азизом?!
Я смотрела отчиму прямо в лицо, и увидела в его глазах свою смерть.
- Ах ты дрянь, выродок шлюхи!
Первый удар пришелся по щеке, голова дернулась, и я, падая, почувствовала во рту металлический привкус крови. Ещё удар, ещё, обжигающая боль под ребрами, и стало вдруг совсем нечем дышать, перед глазами вспыхнули и погасли, искры...
Смутно видела, что Гера держит отчима, а Мурат спокойно и расслаблено стоит у окна. Я на секунду закрыла глаза и погрузилась в спасительную тьму.
- Трещина в ребре, сотрясение головного мозга, гематомы на лице...
Перечислял равнодушный голос, который ворвался в мое сознание.
- Полежит пару дней, давящая повязка, обезболивающее.
Я почувствовала, как в руку воткнули иглу.
- Сейчас покапаем, и вечером ещё.
- Доктор, - я узнала голос Нины, нашей горничной, - а вставать ей можно?
- Сегодня нет пока. Завтра потихоньку. О, очнулась, барышня. Что же вы так, неосторожно, на лестнице то?
- Да, доктор, - прохрипела я не узнавая собственного голоса, - лестницы у нас крутые очень, скользкие...
На лице врача промелькнуло понимание и жалость.
- Я зайду вечером. Поправляйтесь.
Я хотела кивнуть, но от этого просто усилия голова заболела почти невыносимо.
- Спасибо, доктор, - прошептала я, - и осторожнее... с лестницей.
Я закрыла глаза, и почти сразу провалилась в сон, вероятно, подействовало лекарство.
Когда я проснулась, долго не могла понять, почему руки такие тяжёлые, а в виски бьют маленькие молоточки. Открыв глаза, поняла, что я в своей комнате, а рядом никого нет. Сделав усилие, я села на постели. Как и следовало ожидать, ни телефона, ни ноутбука не было. Я наверное, откинулась бы на подушку обратно, если бы не безумная жажда и сильно хотелось в туалет.
Дверь скрипнула, и я увидела в полумраке, что кто-то вошёл.
- Шуле...- позвали дрожащим голосом, и я поняла, что это Карим.
- Шуле, как ты? Я видел доктора. Что с тобой?
- Карим, - я попыталась улыбнуться, но разбитые губы причиняли боль.
- Помоги мне дойти до ванны, не бойся. Я немного ударилась, упала с лестницы.
- С лестницы? В голосе моего младшего брата послышались резкие, взрослые ноты, - это отец?
- Не надо, Карим. Просто помоги мне.
Он вздохнул и, осторожно подхватив меня под руку, помог встать.
Боль пронзила ребра, но я дыша маленькими, рваными вдохами, стиснув зубы, добрела до ванны.
Склонившись над раковиной, жадно попила прямо из крана. Умылась холодной водой, старательно отводя взгляд от зеркала. Потом набралась смелости, и взглянула.
Лицо разбито, синие и бордовые гематомы покрывали все лицо, и я пытаясь улыбнуться разбитыми губами, с горечью подумала, как это ещё зубы целы.
- Шуле, - Карим