Я так и не поняла, когда он успел стать между мной и отчимом, отводя его руку. Из порезаного запястья Алисара Демира хлынула кровь. Опять... Меня затошнило, и я развернувшись, поплелась к двери.
- Шуле... это ведь значит... огненная? - спросил мне в спину Алисар на турецком, - тебе очень подходит, - он усмехнулся.
Я остановилась не оборачиваясь.
- Да...- ответила на том же языке, - мне подходит. - Ты даже не знаешь, насколько, - сказала я и вышла, держась за стену, из кабинета отчима.
В тот же вечер, тишину города взорвали сирены пожарных машин.
Горел завод. Гостиница вспыхнула на другом конце города после того, как аноним сообщил о спрятанной бомбе. Всех эвакуировали, и полыхнуло почти сразу. В пепел превратилась заправка и строящийся новенький ресторан. Все имущество принадлежало семье Бори.
А я, уезжая из города на заднем сиденье автомобиля Дена, понимала, как хорошо иметь лучшего друга, отец которого, к тому же, много лет непримеримый конкурент Шахина Бори.
Глава 7
- Машка, стой!
Я бежала за хохочущей и визжащей егозой, но догнала ее далеко не сразу. Схватила на руки, щекоча и целуя в измазанные сладкой ватой щеки, утащила сопротивляющуюся мелочь в сторону дома.
Сегодня мы гуляли в парке. Вообще, с того момента, как Машка поселилась у меня, мы гуляем в парке почти каждый день, в любую погоду.
Я привыкла к этому маленькому городку на Южном берегу Крыма, к мягкому климату, сверкающей по вечерам набережной, тёплому своенравному морю и бархатному небу, над крышами разноцветных, в большинстве своем не высоких, домов.
Я не была привязана к родному городу. Там я только родилась. Мы с тётушкой жили много где, она любила переезжать.
Когда приехала жить к отчиму, я просто решила быть ближе к брату, который рос без матери.
Уезжая в тот памятный день, изломанная морально и физически, я позвонила тёте, коротко рассказав о последних событиях. Она пыталась что-то сказать, кричала в трубку, что не знала. А я помнила, тетя, воспитавшая меня, самый близкий мне человек, который как никто знал мои стремления и мечты, вдруг предала меня, согласившись с моим абсурдным замужеством.
Но Карима оставить было тяжело. Я взяла с нее слово, приехать к брату и быть рядом.
Я вздохнула. Машка тоже притихла, и шла, пиная маленькой сандалией опавшие жёлтые листья.
Машку, которой только недавно исполнилось три, два месяца назад мне привез Гера. Гера, хмурый, и как казалось, даже немного туповатый, оказался единственным, кто смог мне помочь сбежать из дома. Он сам связался с Деном, и вынес меня вечером на руках к ожидающей машине.
Дом этот принадлежит армейскому другу Геры, и он, отдавая мне ключи, сказал что жить я могу здесь сколько угодно, просто присматривая за домом.
Я обналичила все деньги, которые успела тогда, и получилась немаленькая сумма. На первое время хватит. Отец Дена через юристов довел до сведенья отчима, что если он не оставит меня в покое, то я просто выведу свои деньги из его бизнеса. Отчим притих, но это не значит, что меня не искали. А я и не светилась. Даже на работу устроилась в маленькое кафе на набережной, не официально. Училась дистанционно, пришлось перевестись в другой университет, в другом городе, где был филиал моего.
А прятались мы теперь с Машкой вдвоем. Гера привез дочку, так как объявилась пропавшая пару лет назад горе мамаша, и стала пытаться пересечься с ребенком, пугая ту до истерики своим оплывшим багровым лицом законченной наркоманки и алкоголички.
И Гера привез мне девочку.
Мы с Машкой и раньше прекрасно находили общий язык, а сейчас вообще, не отлипали друг от друга. Она даже на работу со мной иногда ходила, благо, хозяин кафе был не против, имея двоих Машкиных погодков. Да и соседка, Ульяна Петровна, иногда сидела с Машкой, за маленькую денежку.
Жизнь потихоньку налаживалась, и я привыкла к неспешной жизни маленького южного городка. Отдыхающих было все меньше, сентябрь катился по городу золотисто багряными листьями и оседал на крышах домов уставшим за лето осенним солнцем.
- Шуле, а скажи, почему тебя так зовут?- Машка повернула ко мне серьёзное личико.
Я улыбнулась. Моё экзотическое имя всегда обращало на себя внимание. Но мне оно нравилось. Даже в Бурсе, родном городе моей матери, такое имя было редкостью. Для меня загадка, почему мама, приехавшая в Россию в семь лет вместе с отцом- бизнесменом, сохранила любовь и привязанность к своей культуре и даже меня назвала турецким именем, хотя больше в Бурсу и не вернулась.
А мне мое имя казалось тёплым, сладким и терпким как чёрный шоколад, как море, как мамин родной город. Я хотела бы туда поехать, в Турции никогда не была, хотя последние события в жизни притупили это мое желание.
- Машка, - я подняла девочку и закружила,- меня зовут Шуле*! Это значит, что мне очень нравится играть с одной девочкой по имени Маша!
Хохочущую малышку это объяснение вполне устроило. Она важно кивнула, и мы потопали домой.