— Станция «Кармен», говорит судно «Гиена-022», запаршивею разрешение на стыковку, приём.
— «Гиена-022», говорит «Кармен», предварительное разрешение выдано, перешлите данные о классе вашего судна и его точные габариты.
…
— «Гиена-022», говорит «Кармен-ESD», вы можете встать в ангар «ESD-045-03-07». Стоимость стоянки пятьсот кредитов за стандартные звёздные сутки. Если вы согласны с ценой, то проследуйте по следующим координатам…
В термоядерный реактор выбросилась обильная порция топлива, ионные двигатели низко загудели, тёмные сопла наполнились нежно-голубым сиянием, и свободно дрейфовавший на дальней орбите луны тяжёлый истребитель стал менять траекторию движения. Его единственный пассажир и по совместительству пилот доверил сближение и стыковку центральному компьютеру, а сам отстегнул ремни, вылез из упругого кресла и, удерживаясь руками и ногами за стенки отсека, перелез в тесную каюту, где стал неспешно менять лёгкий скафандр на боевой костюм. Хотя ускорение и создавало некое подобие силы тяжести, но оно было продольным и стоять приходилось не на полу, а на шкафчике с инструментами, причём сильно сгорбившись.
— Протокол посадки инициирован, подпункт станция, подпункт ротационный тип, — бездушным голосом протараторил компьютер.
На тёмно-сером вытянутом и приплюснутом корпусе корабля загорелись длинные полоски габаритных огней, ясно очертивших его силуэт на фоне космической мглы. Станция «Кармен» имела форму огромной трубы с толстыми стенками, где все ангары и стыковочные узлы располагались с внутренней её стороны. Движение внутри станции было односторонним, к тому же оно происходило в соответствии с приказами, отдаваемыми по радиосвязи центром координации движения судов. Приближаясь к заданным координатам, «Гиена» развернулась вокруг своей оси так, что её маршевые двигатели стали смотреть в сторону движения, и включила тягу. Истребитель затормозил и в ожидании сканирования повис на месте, пока под ним медленно проплывали запертые ворота стояночных мест.
Спустя минуту главный компьютер получил новый файл с навигационными данными и стал синхронизировать вращение корабля с вращением станции. Как только осевая скорость достигла необходимой величины, корабль включил маневровые двигатели на крыше и стал медленно опускаться вниз, не забывая увеличивать боковую тягу, чтобы его скорость относительно вращения станции оставалась равной нулю. Железные челюсти ангара разомкнулись, и корабль плавно опустился в прямоугольную нишу. Из его днища выдвинулись четыре гидравлические ноги и мягко ступили на тёмные стальные плиты.
— Приступить к деактивации энергетической установки, включить питание от батарей. Текущий заряд — 100%.
После этих холодных синтетических слов подача топлива в реактор прекратилась, в разгорячённой до пятнадцати миллионов кельвинов плазме тормозились реакции синтеза, и она стремительно остывала и сжималась. Как только температура упала до безопасных значений, клапаны открылись, и газообразная смесь отработанного гелия с оставшимися изотопами водорода вылетела через выхлопное отверстие в разряженное космическое пространство и тут же превратилась в незримое для глаз облачко микроскопических кристалликов льда. Ворота ангарного отсека поспешно закрылись, герметичность была восстановлена, и помещенье стало заполняться воздухом из одной части кислорода и трёх частей азота. Данная пропорция подходила далеко не всякой расе пришельцев, а потому всем, кому не хватало кислорода, приходилось ходить по станции с трубками в носу или в специальных масках, пополнявших недостаток живительного газа. Впрочем, далеко не всякий, кто закрывал своё лицо делал это по физиологическим причинам.
Не дождавшись, когда давление внутри ангара будет полностью восстановлено, Го́ак подошёл к шлюзу и нажал на маленькую приборную панель. Двери приоткрылись, и воздух с тихим шипением просочился в образовавшуюся щель. Пилот был облачён в длинный чёрный плащ, достававший до самых его пят и полностью скрывавший тело под переливающимся шёлковым полотнищем. Поверх мрачного балахона покоился такой же чёрный и блестящий колпак округлой формы, который хотя и не имел полноценной шеи, но всё же мог наклоняться в разные стороны благодаря подвижным сочленениям. На поверхности шлема нельзя было найти хоть что-то похожее на глаза или рот, он был гладким словно яйцо, и лишь иногда по его поверхности пробегали небольшие зелёные огоньки, вычерчивая симметричные ломаные линии. По всей видимости, они были всего лишь декорацией, запускаемой по воле оператора костюма. Гоак пошёл в сторону четырёх створчатых дверей, над которыми всё продолжала гореть жёлтая лампа, причём двигался он поразительно плавно и грациозно. Полы одежды скрывали его короткие, но частые шаги, и со стороны казалось, что по ангару в потоках лёгкого ветерка плыл чёрный шар.