Алинор, как обвинитель, ткнула пальцем в сторону Степана, а он сейчас смотрел в пол и собирался с мыслями. На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Из-за окна доносился стрекот мотыльков, которые продолжали биться в невидимый барьер, да слышался противный писк комаров. Наконец, Степан отмер, вздохнул и хлопнул себя по коленям.
- Мне жаль, тебя Алинор, - начал он говорить грустным голосом, - просто, жаль. Живя среди людей четыре года, ты так и не смогла увидеть достойных мужчин, да и женщин, тоже. А ведь их много, должно быть много, только они не кричат об этом, а живут своей тихой жизнью. Даже я, находясь у вас второй день, встретил достойного мужчину, ну, по крайней мере, я так думаю.
Девушка, смотрела на него своими, чуть красными на данный момент, глазами вопросительно выгнув брови.
- Да Алинор, встретил. И да, я согласен с тобой, что бой и война, одно из мерил, но не главное. Просто, на войне, быстрее понимаешь, кто чего стоит, но и в мирной жизни можно найти примеры. Ну вот, например, у какого-нибудь сапожника умерла жена в родах и оставила его одного с младенцем, бывает у вас такое?
- Ну, случается и что?
- Так разве, он не достоин уважения, если рвет себя на жилы, чтобы ребёнок вырос достойным человеком. А воины, которых ты гнобила?
- Пхе, ещё скажи, что они, тоже мужчины.
- Ты догадлива Алинор, они мужчины. Только у нас, у хуманосов, настоящий мужчина и воин никогда не поднимет руку на женщину. А теперь, посмотри на себя их глазами, что ты видишь, злобную дроу или несмышленую девчонку, которую не научили вежливости.
Алинор, от этих слов вздрогнула, она представила, что видели те стражники и ей, стало стыдно, потом, она вспомнила другие подобные случаи и поняла, что везде она выглядела некрасиво. Она почувствовала, как ее уши начали гореть, а проклятый хуманос, продолжал говорить с ней, как отец с ребёнком.
- А наш трактирщик, разве он, не мужчина, разве он не достоин уважения? Ведь он не трус, если живёт в этой чаще, в которой, полно разбойников и разной магической хрени. А его трактир, посмотри, ведь этот дом крепок и добротен, в сараях полно живности и все это, он тянет вдвоём с дочерью. Ты видела его руки, они крепкие и в мозолях, руки трудяги. И если он, чего-то и боится, то только, за жизнь своей дочери. Поверь мне, ради неё, он стерпит все и будет гнуться ещё ниже, лишь бы, с его дочерью ничего не случилось. Работа у него такая, Алинор, всем угождать. Придут разбойники - угождай, чтобы не ограбили, заедет какой-нибудь спесивый аристократ - угождай, чтобы не убили. А вот, сегодня, зашла ты. В зале, я не увидел других червяков, а только одного, чёрного и злобного червяка, который, чуть ли не лопался от собственной спеси.
У Алинор, от стыда, уже горели не только уши, но и щеки, а ещё, она начала злиться на этого хуманоса, который сделал трещину в ее простом и понятном внутреннем мире. Она нависала над ним, сжимая кулаки, ноздри раздувались от ярости, а Степан, закрыв глаза, откинулся спиной на стену. Он помолчал немного, и устало произнёс: - Если от моей смерти, тебе станет легче, то убей, не тяни.
Алинор, усилием воли взяла себя в руки, а затем ответила: - Ишь, хитрый какой, нагадил, а теперь в кусты, легко отделаться хочешь. Ступай, хуманос, ступай, а я, буду думать над твоими словами.
Когда, Степан спустился в низ, то в зале находился только Толстый Мик, он сидел за маленьким столиком, подперев руками свой подбородок, а перед ним, стояла сковорода с яичницей, лежал хлеб, нарезанный ломтями и деревянная ложка. Увидев Степана, он махнул рукой, приглашая за стол, а когда парень сел, пододвинул к нему угощение.
Степа, только проглотив первую ложку, понял, насколько он проголодался. Такой вкусной яичницы он уже давно не ел, а может, всему виной, каменный гриб, на который, Степа смотреть уже не мог. Мик смотрел на него с немым вопросом, а парень кивнул ему и ответил с набитым ртом, что все хорошо, можно не бояться. Толстый Мик, расслабился, а затем сказал:
- Ты тоже завтра в Тёмный Дол пойдешь? - Степа кивнул, продолжая, есть. - Ох, парень, будь осторожнее, что-то нечистое там случилось. Семь дней, оттуда никто не приходит, как будто все умерли разом. Пусть Вокин вам поможет!
Помолчав, он вытащил золотую монету, положил ее на стол и пальцем, пододвинул к парню. Степе стало стыдно брать ее себе, ведь он, ничего такого не делал, парень глянул на неё как на змею и сказал: - Убери.
Мик, внимательно на него посмотрел, убрал монету, а потом, встав, благодарно хлопнул по плечу и ушёл. Когда Степа доел яичницу, появилась Джейн и проводила его до сеновала, в котором, на куче душистого сена, ему постелили тюфяк. От сытного ужина парня потянуло в сон и он, из последних сил дотащился до своей лежанки. Кинув на пол глефу и мешок, сам упал на тюфяк и отключился
4
Ранним утром, сон парня прервал пинок Алинор, в его бок. Смотря на заспанного парня, она, с ехидной улыбкой, объявила, что будет делать из него воина. А то, какой же он оруженосец, если оружие в руках не держал? Поэтому, теперь, его утро, всегда будет начинаться с тренировок и это, ее приказ. Парню, волей неволей пришлось бежать по лесу, вокруг трактира, чувствуя себя новобранцем, попавшего в учебную роту. Девчонка, все время бежала рядом с ним, играя роль злющего сержанта. Всю дистанцию она оставалась такой же свежей, иногда подбадривая Степана воздушной плетью и едкими комментариями. В этот раз они бежали на лёгкие, Степа оставил свою куртку, а эльфийка, в своей вечерней одежде, только надела свои сапоги ремень с ножнами. Пробежав, определённое расстояние, она заставила его подтягиваться на ветке и отжиматься. Отжимался Степа с сидящей на нем девушкой, которая продолжала подбадривать его своей магией. Правда, в это утро накал ее злобных насмешек, немного снизился, видимо, её сарказм ещё не проснулся. Сегодня она походила на ремесленника профессионала, который занялся новым, интересным делом. Этот ремесленник, находится ещё в начале пути, подготавливает материал, но уже видит, что у него, должно получиться в конечном итоге. Представляя этот свой долгий путь, Стене становилось страшно от тех методов, которыми, она собиралась добиться своего. А дроу, читая его эмоции у него в ауре, только ухмылялась и приговаривала: - Переступить через себя, разумного может заставить только голод, угроза смерти и боли, ты что выбираешь, хуманос?
В конце концов, она выжала его досуха, руки у парня тряслись, болели ушибы на теле. Видя его состояние, она прекратила физкультуру и начала показывать ему, как пользоваться глефой. Показывала простые, базовые стойки, заставляла повторять их, и если видела ошибки била по этим местам. Они занимались часа два, а потом, была пробежка до трактира.
После умывания, был завтрак. Для Алинор, Джейн унесла нечто изысканное прямо в комнату, а Степа, обрадовался простой гречневой каше с мясом, как старому другу. Завтрак закончился, как только Алинор спустилась в низ, уже в броне, с оружием у пояса и метательными ножами. Степа, быстро допил свой эль и, взяв свой мешок с глефой, вышел следом за ней на улицу.
Дорога на этот таинственный Тёмный Дол, ответвлялась от основного тракта, через метров двести от трактира. Выглядела она как тропа, шириной с лошадиную телегу, причём, очень извилистая. Степа подумал, что селяне, не стали делать просеку для прокладки дороги, а ездили там, где могла пройти телега с лошадью. Поэтому, эта дорога иногда выделывала такие петли, что Алинор выругалась и добавила, что идти напрямую, получилось бы, для них, быстрее. Трактирщик пообещал, что на дорогу до деревни они потратят час или полтора, получалось, подумал Степа, что с учётом этих извилин, до деревни километров пять, а напрямик около трёх.