– Все плохо?
– Не стану вас обманывать, леди Новелла. Ваша мать очень больна. Сказать, что именно ее беспокоит, боюсь, не смогу, потому что это вне моей компетенции, но настоятельно советую вам пригласить специалиста.
– Но вы же, наверное, понимаете, что с ней?
– Точно не скажу. Похоже, какая-то хворь в груди. Доктор фон Гайдн поставит более точный диагноз. Вот его адрес. Боюсь, его услуги недешевы, но лорд Бактон наверняка за ценой не постоит.
Новелла на миг задумалась. Она почувствовала, что не стоит рассказывать доктору о своем истинном отношении к отчиму, хоть он и старый друг семьи. Нехорошо, если слухи о финансовом положении семейства дойдут до деревни.
– Цена не имеет значения, – ответила она. – Не хотите ли перекусить перед уходом?
Доктор с широкой улыбкой надел шляпу и взял чемоданчик.
– Боюсь, у меня нет времени. Мне еще нужно на ферму к Комптону. У него жена заболела.
– Может быть, мама подхватила простуду? – спросила Новелла, пытаясь понять причину неожиданного недуга матери.
– Не могу сказать, леди Новелла. Теперь, с вашего позволения, я вас покину. Мой экипаж готов?
– Да, доктор, – ответила миссис Армитадж. – Нед стоит с вашей лошадью там же, где вы ее оставили.
Новелла и доктор молча спустились вниз. Она видела, что он очень озабочен состоянием ее матери, но не хотела давить на него. Где-то глубоко внутри ее тяготило предчувствие страшного, которое она изо всех сил старалась не замечать.
Проводив доктора, Новелла вернулась в отцовский кабинет.
Вытащив из стопки бумаги на столе чистый листок, она снова взялась писать письмо мистеру Хуберту Лонгриджу с просьбой о немедленной встрече.
– Ну вот, – удовлетворенно вздохнула она, подписывая конверт. – Теперь нужно самой съездить на почту. Не доверю я такое ценное послание миссис Армитадж или этой глупой горничной.
Накинув легкий плащ – а день был теплый, – Новелла побежала на конюшню и попросила Чарльза приготовить ее коляску.
– Снова возьмете Причуду, миледи? – спросил Чарльз, когда Нед потащил коляску на двор. – Бэлл была бы рада сбегать в деревню.
– Бэлл мне вполне подойдет, – ответила Новелла. – И вы правы, ей не нужно застаиваться, пока мама болеет.
– Я видел, утром доктор заходил, миледи.
– Да, Чарльз, но нам придется вызывать специалиста по грудным болезням.
– Его светлости не понравится, что пойдут новые расходы, – предупредил старый конюх с мрачным выражением лица.
– Я об этом позабочусь, Чарльз. И обо всех остальных необходимых расходах.
Новелла терпеливо дождалась, пока Бэлл вывели из стойла и впрягли в коляску. Вспомнив Искорку и Шотландца, двух прекрасных жеребцов, которые раньше возили фамильные кареты Краунли, она вздохнула.
«Нужно еще поговорить с сэром Эдвардом, – подумала она, вспомнив его красивый профиль и очаровательную улыбку. – Сначала встречусь с мистером Лонгриджем, а потом съезжу к нему».
По какой-то необъяснимой причине Новелле захотелось, чтобы это произошло как можно скорее.
Вскоре она выехала на дорогу. В последний раз коляской пользовались довольно давно, она запылилась и нуждалась в ремонте. Новелла подумала, что появляться в деревне на таком неказистом транспортном средстве нехорошо, но выбора у нее не было. Отчим, как всегда, забрал единственный приличный экипаж в Лондон, так что, хочешь не хочешь, пришлось довольствоваться коляской.
Выехав на главную улицу, она почувствовала на себе взгляды сельчан. Некоторые приветливо махали, узнав ее, а кое-кто отводил взгляд.
«Ну и ладно, – подумала она, останавливая Бэлл у почтового отделения. – С удовольствием поболтаю с миссис Крукшенк, она всегда знает самые последние новости».
Почтовое отделение помимо своего прямого предназначения служило бакалейным магазином. Здесь всегда пахло чаем и коричневой оберточной бумагой. В детстве Новелла любила сюда приходить, но не бывала здесь уже года два с половиной.
– Миледи! Что привело вас в деревню? Я и не знала, что вы вернулись в Холл.
Высокая, худая как щепка, миссис Крукшенк обладала неожиданно открытым и приветливым лицом. Ее седые волосы стального оттенка были зачесаны назад и завязаны в тугой узел. Поверх синего хлопкового платья она накинула голубую шаль. В свои шестьдесят она оставалась очень подвижной и жизнерадостной.
– Рада видеть вас снова.
– Как ваша дорогая матушка? Мы нечасто ее встречаем с тех пор, как она вышла замуж… за него.
Новелла не показала, что заметила едва скрываемое отвращение в голосе начальницы почтового отделения, но ей было приятно осознавать, что она не одинока в своей нелюбви к лорду Бактону.