Наконец подали экипаж, запряженный прекрасной черной парой.
– Я думаю, Саламандера лучше оставить здесь до тех пор, когда его можно будет спокойно вернуть в Краунли-холл, – сказал Новелле сэр Эдвард, когда они обнялись на прощание. – И помните: как только вам нужна будет помощь, обращайтесь ко мне. Пошлите Неда на Бэлл. Она в беге не уступит иной молодой кобыле.
Новелла улыбнулась. Он и правда любил лошадей ничуть не меньше, чем она. И от этого она восхищалась им еще больше.
Когда Новелла села в экипаж, ее охватили мрачные предчувствия. В действительности ей очень не хотелось возвращаться… Но ее ждали важные дела.
– Саламандера я буду держать на верхнем пастбище, подальше от любопытных глаз, – пообещал сэр Эдвард, держа ее за руку через окно экипажа. – Так лорд Бактон не сможет прийти и забрать его силой.
– Не знаю, как вас и благодарить, милый мой. Если, лишившись матери, я потеряю еще и Саламандера, я этого не переживу. Лишь вы придаете мне сил.
Итак, Новелла вернулась в Краунли-холл.
Она до того разволновалась, что, когда входила в дом, у нее засосало под ложечкой. Однако с облегчением и некоторым удивлением она увидела, что отчима нет дома.
Пройдя по Холлу, она заметила исчезновение еще некоторых более-менее ценных вещей.
Новелла вошла в свою комнату, и та показалась ей какой-то чужой и пустой.
Едва она собралась встать на кровать, чтобы поискать тайник, как в комнату без стука вошла миссис Армитадж.
«Вот напасть!» – подумала Новелла, поспешно отходя от кровати. Меньше всего ей хотелось возбудить любопытство миссис Армитадж.
– А, миледи… Вы наконец вернулись. Рада видеть вас в добром здравии.
– Я гостила у друга… Боюсь, мне придется на время оставить заботы о доме на вас.
– Вы договорились о похоронах, я полагаю?
– Отчим спрашивает?
– Нет, он сейчас в Лондоне по делам. Просто люди заходят, спрашивают.
– Сегодня днем я разошлю карточки, – со вздохом ответила Новелла. – Кажется, в комнате мамы еще осталось несколько карточек с черной рамкой после папиных похорон. Печатать новые нет времени. Они не заполненные, поэтому их можно использовать.
– Почистить и погладить ваши траурные платья? – спросила миссис Армитадж.
Новелла внимательно посмотрела на нее. Откуда она знает, что у нее есть траурные платья? Наверное, в ее отсутствие экономка копалась в ее гардеробе.
– Спасибо, миссис Армитадж. Пожалуй, стоит заменить креп на лифе у лучшего платья. Я могу попросить вас заняться этим?
– Конечно, миледи.
– Еще я хочу заказать новую вуаль. Не могли бы вы прислать что-нибудь из магазина Питера Робинсона в Лондоне?
– Да, миледи. Это все?
– Да, спасибо, – подытожила Новелла.
Но даже после этого миссис Армитадж не спешила уходить. Глазами она шарила по кровати, пытаясь понять, чем занималась Новелла.
– Спасибо, миссис Армитадж, – настойчивым тоном произнесла Новелла. Ей не терпелось отделаться от экономки, чтобы приступить к осуществлению своего плана.
В ближайшие несколько дней внимания Новеллы требовало столько неотложных дел, что поиски потайной ниши она решила все же отложить на потом.
Столь многое нужно было организовать. Во-первых, нужно было подписать карточки, чтобы сообщить день и время похорон. Во-вторых, предстояло несколько раз съездить в похоронную контору, чтобы взять у мамы прядь волос и положить ее в памятный медальон. Потом поездка к ювелиру и заказ медальона.
Делать посмертную маску Новелла не хотела. Еще нужно было не забыть проверить, чтобы все окна в Краунли-холле были закрыты, как положено.
Новелла жила и дышала трауром и похоронами до самого дня скорбной церемонии.
В деревне заметили долгое отсутствие лорда Бактона, но никто этому, в общем-то, не удивился.
Когда Новелла перебирала одежду матери, ее душили слезы. Платья все еще пахли туалетной водой матери и лавандовыми подушечками, которыми одежду защищали от моли. Новелла совсем сломалась, когда нашла мамино свадебное платье. Сидя на коленях перед гардеробом, она долго рыдала над нежным белым шелком.
– Ох, мама, как же мне вас не хватает! Надеюсь, вы видите меня с небес и знаете, что посреди несчастий и горестей я нашла настоящую любовь.
В некотором смысле Новелла была даже благодарна отчиму за то, что он не явился домой, а остался в Лондоне. По меньшей мере, это дало ей время заняться всем необходимым.
Новелла не сомневалась, что лорд Бактон действительно рылся в вещах матери. На это указывало хотя бы то, что на некоторых полках одежда была скомкана, а не сложена аккуратно, несколько же ящиков комода со следами взлома и шляпных коробок оказались и вовсе пусты.