Тогда Аллен проводил столько времени на гастролях с Blue Oyster Cult, что некоторые сомневались, как это я могу хранить верность человеку, который и дома-то почти не бывает. На деле я была искренне привязана к Аллену и полагала: раз между нами стопроцентное взаимопонимание, никакие его отлучки ничего не значат. Надолго оставаясь одна, я извлекала пользу из свободы и имела время для творческого развития. Но затем обнаружилось: мое доверие к нему — доверие, которое я считала взаимным — Аллен неоднократно предавал, подрывая собственное здоровье и ставя под угрозу нас обоих. На гастролях этот сердечный, неглупый и, казалось бы, скромный парень вел образ жизни, который никак не вписывался в наши мирные, как я мнила, отношения. Все кончилось разрывом, но я не перестала уважать Аллена: все равно была ему признательна за все хорошее, что он для меня сделал, когда я вышла из своей норки на неведомые просторы большого мира.
Авторитетная радиостанция WBAI транслировала в эфир последние отзвуки революции. 28 мая 1975 года моя группа сыграла в пользу WBAI благотворительный концерт в церкви на Аппер-Ист-Сайд. Мы идеально подходили для обстановки бесцензурности, которую позволяет прямой эфир, — бесцензурности не только идеологической, но и эстетической. Тут нам не приходилось подлаживаться под формат, и мы были вольны импровизировать, что редко позволялось даже на самых прогрессивных FM-радиостанциях. На радио мы выступали впервые и отчетливо сознавали, как велика аудитория.
Концерт завершился вариантом «Глории» («Gloria»), который сложился за предыдущие несколько месяцев: в нем были объединены мое стихотворение «Клятва» и классическая композиция великого Вэна Моррисона. А началось все с бас-гитары Ричарда Хелла — медно-красной «Данэлектро», мы ее купили у него за сорок долларов. Я вздумала ее освоить: сочла, что не так-то это сложно, раз гитара маленькая. Ленни показал мне, как взять «ми». Я взяла «ми» и проговорила: «Иисус умер за чьи-то грехи — но не за мои». Эту строчку я написала несколькими годами ранее. Она была моим кредо — я клялась сама отвечать за свои поступки. Против такого человека, как Христос, бунтовать стоило — он и сам был воплощенный бунт.
Ленни заиграл перебором, стал брать классические рок-аккорды: ми, ре, ля, и меня восхитил бесподобный союз аккордов с этим стихотворением. Три аккорда, слитые с мощью планеты.
— Это аккорды из какой-то реальной песни?
— Да так, всего лишь из самой славной, — ответил он и заиграл «Глорию», а Ричард подхватил.
За несколько недель, проведенных в «Си-Би-Джи-Би», нам всем стало ясно: мы своим собственным путем перерождаемся в рок-группу. Первого мая Клайв Дэвис предложил мне подписать контракт на запись с «Ариста рекордз». Седьмого я поставила подпись. Вообще-то мы не проговаривали смысл происходящего вслух, но на концерте, который транслировался WBAI, почуяли нутром: наступает решающий момент. К финалу «Глории», ставшему чистой импровизацией, мы раскрылись окончательно, как раскрывается бутон цветка.
Мы с Ленни сочетали ритм и слово, Ричард давал нам музыкальную опору, Иван расшевелил наш саунд. Пора было сделать следующий шаг — найти еще одного человека нашей породы, который, влившись в наш круг, не нарушит равновесия, но даст толчок к развитию. Свой концерт, сыгранный очень эмоционально, мы закончили коллективной мольбой: — Нам нужен ударник, и мы знаем: он где-то есть.
Ударник был ближе, чем мы могли предположить. Джей Ди Догерти выставлял нам звук в «Си-Би-Джи-Би», для чего приносил из дому компоненты своей личной стереосистемы. Когда-то он приехал в Нью-Йорк из Санта-Барбары с группой Лэнса Лауда Mumps. Трудолюбивый, слегка застенчивый, он преклонялся перед Кейтом Муном. Не прошло и двух недель с нашего эфира на WBAI, как он влился в наши ряды.
Теперь я приходила на базу, оглядывала аппаратуру, которой на глазах прибавилось — усилители «Фендер», Ричардов синтезатор RMI, а теперь и серебристая ударная установка «Людвиг» Джея Ди, — и невольно гордилась собой: я — лидер рок-группы!