Царь выглядел внушительно: высокий, статный, его пронзительный взгляд мог пронзить насквозь, а аура абсолютной власти окутывала, словно невидимый плащ. Но Пророк, чьи глаза были остры и проницательны, заметил нечто иное. Едва уловимое темное мерцание, словно тень, окружало монарха, словно след сделки, заключенной с Инферно. Это мерцание было не просто признаком, а свидетельством того, что душа царя была омрачена, а его власть не была дарована небесами, а куплена за крайне высокую цену.
«Вот ты какой, продавший душу», — подумал Пророк. — «Посмотрим, защитит ли тебя твое мнимое бессмертие».
Он начал осторожно приближаться к императору, лавируя между танцующими парами. Внезапно кто-то схватил его за локоть.
— Алексей! Дорогой друг, сколько лет! — воскликнул пожилой мужчина в генеральском мундире.
Пророк мысленно выругался, но на лице изобразил радостную улыбку.
— Генерал… как я рад вас видеть, — произнес он, лихорадочно соображая, как выпутаться из этой ситуации.
— Ты должен немедленно познакомиться с моей внучкой! — продолжал генерал, увлекая Пророка в противоположную от императора сторону.
«Черт, черт, черт», — думал Пророк, пытаясь найти способ вежливо отказаться. Но тут его взгляд упал на небольшую дверь за тронным возвышением. «Тайный ход!» — осенило его.
— Прошу прощения, генерал, — сказал он, — но мне срочно нужно… — он многозначительно кивнул в сторону выхода из зала.
— А, понимаю, понимаю, — усмехнулся старик. — Не буду задерживать.
Пророк быстро направился к выходу из бального зала, краем глаза наблюдая за императором. Ему нужно было найти способ пробраться в тайный ход незамеченным.
«Время для плана Б», — решил он, доставая из кармана крошечный флакон с зельем невидимости.
— «Надеюсь, оно сработает как надо».
Глава 3
Пророк незаметно выскользнул из бального зала в пустой коридор. Убедившись, что вокруг никого нет, он быстро выпил зелье невидимости.
Сжав в руке маленький пузырёк с зельем невидимости, он осторожно открыл его и поднёс к губам. Прозрачная жидкость, похожая на туман, начала стекать по горлу, вызывая лёгкое жжение. В этот момент он закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на ощущениях и не пропустить ни одной детали. По телу пробежала волна холода, словно ледяной ветер коснулся кожи, и через мгновение он уже не видел и собственных рук. Зелье начало действовать, и его фигура резко стала размытой, сливаясь с тенями.
Пророк медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает его. Теперь он мог двигаться свободно, не опасаясь, что его заметят.
«Отлично, — подумал Пророк, — теперь главное — не шуметь».
Миг и он двинулся обратно к тронному залу, где находился вход в тайный ход. Проскользнув мимо стражников, Пророк оказался за троном. Здесь, скрытая тяжёлыми бархатными шторами, находилась неприметная дверь. Её поверхность была искусно отделана так, что сливалась с окружающим пространством.
Используя телекинез, Пророк медленно и осторожно повернул ручку двери. Металл под его пальцами едва слышно скрипнул, и в воздухе повисла напряжённая тишина. Он замер, прислушиваясь к малейшему шороху. Когда дверь бесшумно отворилась, Пророк глубоко вдохнул, наполняя лёгкие прохладным воздухом. Его сердце билось ровно, но в глубине души он чувствовал лёгкое волнение. Он шагнул в темноту тайного хода, и его глаза быстро привыкли к мраку. Перед ним простирался узкий коридор, стены которого были покрыты древними символами и рунами, мерцающими в слабом свете, проникающем из комнаты. Пророк сделал первый шаг вперёд, его тень скользнула по стенам, словно живая, и он почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее.
Узкий коридор, освещённый лишь тусклым светом факела, вёл вниз, и с каждым шагом воздух становился всё более затхлым и густым, словно его давно не проветривали. Пророк двигался медленно и осторожно, стараясь не задеть протянутые между потолком и стенами паутины, которые, казалось, тянулись к нему, словно живые существа. Его шаги были почти неслышны, а дыхание — едва уловимым, но в тишине подземелья каждый звук отзывался эхом, усиливая напряжение. Пол был неровным, и под ногами то и дело попадались мелкие камни и выбоины, заставляя пророка быть особенно внимательным.