Алексей Вершинин, внешне спокойный и собранный, встретил Сергеева с подчеркнутым уважением. Он представил тщательно подготовленный отчет, где блестяще завуалировал свои интриги, представив все как заслугу собственного гения и удачного стечения обстоятельств. Отчет пестрил картами, графиками и сводками разведки, каждый параграф был проработан до мелочей.
Сергеев слушал внимательно, не перебивая. Его молчание было более говорящим, чем любые слова. Он задавал краткие, лаконичные вопросы, проверяя на прочность каждую деталь отчета. Пророк выдержал его испытание, отвечая уверенно и четко.
Однако Сергеев не был обманут. Он интуитивно чувствовал, что за блестящей картинкой скрывается нечто большее, нечто, что Пророк тщательно скрывает. Генерал решил проверить интуицию. Он потребовал личной встречи с одним из местных племенных вождей, фигурировавшим в отчете Пророка как источник важной информации.
Встреча состоялась в уединенной юрте, вдали от глаз любопытных. Вождь, человек простой и прямолинейный, рассказал Сергееву о подлинной природе взаимоотношений с Пророком — это был не просто обмен информацией, а манипуляция и навязывание выгодных Пророку условий. В результате племя попало в зависимость от «защитника», лишившись возможности самостоятельного выбора.
Сергеев улыбнулся, словно хищник, настигший свою добычу. Он осознал, что Пророк ведёт опасную игру, и его амбиции могут привести к непредсказуемым последствиям. Генерал не стал разоблачать его сразу, решив использовать его способности в своих интересах. Ведь талантливый ликвидатор мог стать ценным активом… но только под строгим контролем.
Вернувшись в штаб, генерал не спешил арестовывать Пророка. Он располагал серьёзной информацией о манипуляциях с племенем, но её было недостаточно для окончательного обвинения. Генерал видел в Пророке ценный инструмент, опасный, но эффективный. Он решил использовать его, играя на амбициях и жажде власти Пророка, одновременно контролируя его действия.
Вместо ареста Сергеев предложил Пророку сотрудничество на новых условиях. Он предложил Вершинину более широкие полномочия, но с еще более строгим контролем и отчетностью. Пророк понял, что его игра продолжается, но правила изменились. Теперь он играет не только против цинцев, но и против самого Сергеева.
Пророк принял предложение. Он слишком много поставил на кон, чтобы отказаться от возможности достичь своих целей. Он продолжал плести свои интриги, манипулировать людьми, но теперь ему приходилось быть более осторожным. Каждый его шаг был под пристальным взглядом Сергеева. Самое сложное было не выдать того что он тот самый «деятель» что устроил хаос в столице и поднял лехитов на востание.
Следующая операция Пророка была еще более амбициозной и рискованной. Он задумал провоцировать цинские войска на крупномасштабное наступление, затем, используя полученную информацию от своих многочисленных агентов, нанести удар по уязвимым местам вражеской армии. Это было опасное предприятие, которое могло привести к катастрофе. Но для Пророка это был единственный способ доказать Сергееву свою ценность и закрепить свое влияние в регионе. Он прекрасно понимал, что играет с огнем, но он был готов к этому риску. В глубине души Пророк наслаждался опасностью, чувствуя себя на грани между триумфом и гибелью. Это было его естественная среда обитания. Он был хищником, и он намеревался выжить и победить.
Перейдя границу под чужим именем и личиной, Пророк бесследно растворился в разлагающейся структуре цинской армии. Заняв место погибшего генерала, используя свои непревзойденные навыки маскировки и внушения, он незаметно вписался в новую роль. Это позволяло ему наблюдать за врагом изнутри, собирая информацию и плетя новые интриги. Однако он знал — его раскрыли. Ставки возросли.
Вместо бегства Пророк выбрал отчаянный, но блестящий ход. Используя свои глубокие познания слабостей Куси, накопленные за время работы ликвидатором, а также исключительную харизму, он начал манипулировать деморализованными цинскими солдатами, оставшимися без командиров, мастерски играя на их отчаянии и жажде мести. С поразительной легкостью он подчинил себе оставшихся офицеров, навязывая свою волю сочетанием угроз и заманчивых обещаний. Армия, погруженная в хаос, быстро оказалась под его контролем.
Теперь Пророк командовал не отдельными диверсионными группами, а целой армией, пусть и вражеской. Он начал внезапное вторжение на дальневосточные территории Куси, используя известные ему уязвимые места в обороне. Его стремительное наступление вызвало панику в кусинском командовании и у одного генерал-майора в частности. Пророк действовал не как обычный военачальник, а как гениальный стратег, каждый ход которого был рассчитан с леденящей душу точностью. Он перестал быть просто ликвидатором — он вновь стал ключевым игроком на политической арене. Его целью стала не просто победа в этом конфликте, а захват власти — будь то в Куси или, возможно, на ещё более грандиозном уровне. Ведь его амбиции отныне не знали границ.