— Малик никогда не делает ничего просто так, — нарушил молчание Сахиби, его голос был спокойным, но в нём слышалась стальная твёрдость. — За неузнаванием принца скрывается что-то большее. Это не просто проверка. Это… подготовка.
— Подготовка к чему? — спросил Пророк, его голос был хриплым.
— К войне, — ответил Сахиби, его синее пламя под очками запульсировало ярче. — Возможно, не к открытой войне, но к чему-то более коварному. К интригам, манипуляциям, к тайной борьбе за власть. Малик готовит что-то крупное.
Сахиб встал из-за стола, его движения были быстрыми и точными. Он вытащил из кармана маленький скрученный свиток пергамента.
Разговор Пророка и Сахиби прервал резкий крик, прорезавший гул таверны. В дверь ворвался алеманский дворянин, окружённый группой наёмников. Его лицо было красно от вина и ярости.
— Барклай! Чтоб меня черти драли! — довольно прорычал он, его рука нервно сжала рукоять кинжала. — Ату его, братцы! За его голову назначена награда, и неважно, живым или мёртвым!
На кончиках пальцев дворянина вспыхнули молнии. Он был магом, и он был готов применить свою силу. Его наёмники, грубые и неряшливые, с оружием наготове, окружили Пророка и Сахиби. Запах пороха и крови смешался с запахом пива и табака, наполняя таверну тяжелым предчувствием.
Пророк, однако, не испугался. Его глаза сверкнули холодным светом. Он был готов. Его собственная магия вспыхнула в ответ на молнии дворянина. Могущественный разряд синей энергии пронзил таверну, окружив врагов сияющей сеткой. Наёмники кричали, падая на землю, их тела сжимались от ужасной силы удара. Дворянин, испустив пронзительный крик, свернулся в комок, его плоть сгорала от неукротимой энергии.
Молния Пророка была сильнее, чем он ожидал. Он перебрал с силой, не контролируя поток магии. Взрыв энергии разрушил всё в таверне, превратив заведение в пылающие руины. Пророк спокойно поднялся с места, очищая одежду от пыли и пепла. Сахиби Алов стоял рядом, его лицо было спокойно, как и всегда, но в его синем пламени мелькнуло одобрение. Они вышли из таверны, оставив за собой только пепел и мёртвых.
Выйдя из бывшей таверны «Кровавый виноград», Пророк и Сахиби оказались на улице, окружённой оглушительной тишиной. Только ещё не остывший пепел свидетельствовал о недавней катастрофе. Прохожие, застывшие в ужасе, наблюдали за ними издали. Их взгляды были смешанными: страх и уважение переплетались в одном мощном потоке эмоций.
Сахиби Алов, как всегда, оставался спокойным. Его лицо выражало лишь легкое раздражение. — Ты перебрал, — сказал он сухо, указывая на остатки разрушенной таверны. — Слишком много силы. Теперь нам придется объяснять это.
Пророк кивнул, его лицо было бледным. Он понял, что реакция была избыточной. Он потерял контроль. — Я знаю, — пробормотал он. — Но они не должны были нападать.
— В Алемании теперь много врагов, — ответил Сахиби. — И многие из них очень опасны. Мы не можем позволить себе расслабляться.
Они пошли дальше, оставляя за собой место недавней резни. Город жил своей жизнью, но воздух был наполнен тяжелым послевкусием насилия. Сахиби извлёк из кармана свой дневник, перелистывая страницы с зашифрованными записями.
— Нам нужно разобраться с этим пергаментом, — сказал он, указывая на свиток. — В нем может быть ключ к планам Малика. Это может быть информация, которая поможет нам понять, что происходит.
Сахиби Алов сосредоточенно изучал зашифрованный свиток, пытаясь разобрать запутанные символы. Пророк наблюдал за окружением, его взгляд был напряжённым и осторожным. Воздух был спокоен, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость. Тишина была обманчива.
Внезапно порыв ветра, неожиданно сильный и резкий, пронёсся между зданиями, срывая с крыш листья и разнося пыль по улицам. Этот ветер был не просто природным явлением. Он был заряжен магией, недоброй магией. Сильный порыв вырвал из рук Сахиби заветный свиток с зашифрованными сообщениями.
Свиток улетел в небо, кружась в вихре ветра, прежде чем исчезнуть из вида за крышами домов. Сахиби остановился как вкопанный, его лицо было непроницаемо, но синее пламя под очками запылало ярче, выдавая его раздражение. Пророк также остановился, его рука инстинктивно коснулась рукояти меча.
— Чёрт! — пьяно прорычал Сахиби, его голос был холодным и злым.
Неделя прошла в алкогольном тумане. Пророк, взяв Сахиби Алова за компанию, погрузился в череду пьянок в различных заведениях Прованса. Он пил не от радости, а от отчаяния, смешанного с раздражением и злостью на себя и на Малика дэ Сада, чья игра привела их к этому. Сахиби оставался невозмутим, молча наблюдая за поведением Пророка и изредка делая записи в своём дневнике. Синее пламя под его очками пульсировало спокойно, не выказывая никаких эмоций.