Пророк очнулся с раскалывающейся от боли головой. Он лежал на деревянном настиле, окружённый шумом волн и криками чаек. Он был на корабле — большом, старом, но достаточно крепком. Рядом спал Сахиби. Пророк пытался вспомнить, как он здесь оказался. Фрагменты памяти мелькали перед его глазами: пьяные вечера, шумные компании, незаметно подлитое в напитки зелье… и внезапный мрак.
Он поднял голову и увидел матроса, стоявшего у штурвала и направлявшего корабль. Пророк подошёл к нему и спросил, куда они плывут. — В Севастополь, — ответил матрос, ничуть не удивившись появлению незнакомца на палубе.
— Как самочувствие?
Пророк изобразил изумление. — Последнее, что я помню, — это пьянка… в Провансе.
Матрос пожал плечами. — Бывает капитан, бывает.Такое часто бывает. В Крыму тебе станет лучше. Не пережива
Какой ещё капитан? — пронеслось в голове Пророка.
Глава 14
Солнце клонилось к закату, окрашивая древние стены Севастополя в оттенки золота и багрянца. Пророк и Сахиби Алов, утомленные долгим путешествием, осторожно пробирались по узким улочкам города, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.
— Нам нужно найти безопасное место для ночлега, — прошептал Сахиби, настороженно оглядываясь по сторонам. — Я чувствую чье-то присутствие.
Пророк кивнул, его глаза сканировали окрестности. Он знал этот город, но многое изменилось с тех пор, как он был здесь в последний раз, еще будучи дворянином Барклаем.
Внезапно воздух словно сгустился, и Пророк почувствовал знакомое покалывание магии.
— Пригнись! — крикнул он, толкая Сахиби в сторону как раз в тот момент, когда над их головами пронеслась вспышка энергии.
— Барклай! — раздался громкий голос. — Мы знаем, что это ты!
Из тени вышел высокий мужчина с пронзительными глазами. Виктор Крид. Пророк напрягся, готовясь к бою.
— Сахиби, беги! — крикнул Пророк, выставляя перед собой защитный барьер.
Но Крид не атаковал. Вместо этого он поднял руки в примирительном жесте.
— Подожди, Барклай. Я не хочу драться. У меня есть предложение.
Пророк замер в замешательстве. Что-то в голосе Крида заставило его насторожиться еще больше.
— Какое предложение может быть у ликвидатора? — спросил он, не опуская щита.
Крид улыбнулся.
— Я тот, кто видел твои способности в Океании. Ты нужен нам, Барклай. Твои таланты растрачиваются впустую.
Пророк почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он ожидал чего угодно, но не этого. Сахиби встал рядом с ним, готовый поддержать друга.
— А если я откажусь? — спросил Пророк, зная ответ.
— Тогда охота продолжится, — ответил Крид, его глаза блеснули в сумерках. — Но подумай хорошенько, Барклай. Ты можешь многое изменить, встав на нашу сторону.
Пророк молчал, его лицо не выдавало ни единой эмоции. Внезапно он повернулся к Сахиби Алову и едва заметно кивнул.
— Прощай, Крид, — бросил Пророк через плечо. — Твое предложение не для меня.
В тот же миг Сахиби Алов взмахнул руками, и воздух вокруг них закружился огненным вихрем. Крид отшатнулся, прикрывая глаза от внезапной вспышки пламени.
— Барклай! Не делай глупостей! — крикнул он, но его голос потонул в реве пламени.
Когда огонь рассеялся, Пророка и Сахиби уже не было. Они исчезли, словно растворились в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах дыма и озадаченного Крида.
— Ловко, — пробормотал Крид, оглядываясь по сторонам. — Но это еще не конец, Барклай. Мы еще встретимся.
Тем временем Пророк и Сахиби Алов уже мчались по узким улочкам Севастополя, петляя и путая следы.
— Куда теперь? — спросил Сахиби, не сбавляя темпа.
— Туда, где нас не будут искать, — ответил Пророк. — У меня есть одна идея, но нам нужно выбраться из города.
Они продолжили свой путь, растворяясь в сумерках древнего города, оставляя позади преследователей и неожиданные предложения.
Пророк и Сахиби Алов продолжали свой стремительный бег по извилистым улицам Севастополя. Ночь постепенно окутывала город, предоставляя беглецам дополнительное укрытие.
— Сюда, — прошептал Пророк, резко сворачивая в узкий проулок.
Они оказались перед старой, покосившейся дверью. Пророк быстро осмотрелся и, убедившись, что за ними нет хвоста, трижды постучал в определенном ритме. Если варить памяти этого тела то здесь ему точно не откажут.
Дверь приоткрылась, и из-за неё выглянуло морщинистое лицо старика.