Пророк сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева и отвращения.
— А как же соглашение?
Крид покачал головой, словно учитель, разочарованный непонятливым учеником.
— Политика, Барклай. Иногда приходится идти на крайние меры ради большего блага. Ты же понимаешь, правда?
Но Пророк не понимал. Или не хотел понимать.
— Ты использовал меня, — сказал он тихо. — Все это время, пока я проводил расследование, ты…
— Мы выполняли свою работу, — перебил его Крид. — И теперь она завершена. Возьми отгул, Артур. Ты заслужил отдых.
Пророк почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Не говоря больше ни слова, он развернулся и вышел из здания, игнорируя окрики Крида.
Ноги сами понесли его на Невский проспект. Яркий свет дня, шум толпы — всё это казалось теперь каким-то нереальным, словно декорации в жестоком спектакле.
«Опять, — думал Пророк, бредя по улице. — Опять я стал пешкой в чужой игре. Сколько ещё невинных жизней будет принесено в жертву „большему благу“?»
Пророк сам не заметил, как дошёл до Казанского собора. И тут до его слуха донеслись знакомые звуки контрабаса. Пророк поднял глаза и увидел Лину.
Она стояла у колонны, погружённая в музыку, и, казалось, не замечала ничего вокруг. Её мелодия была грустной и проникновенной, словно отражая состояние души Пророка.
Он подошёл ближе, не зная, что сказать, но чувствуя острую потребность в чём-то… чистом, незапятнанном интригами и предательством.
Лина закончила играть и открыла глаза. Увидев Пророка, она улыбнулась, но тут же нахмурилась, заметив выражение его лица.
— Артур? Что случилось?
Он попытался улыбнуться, но вышло плохо.
— Просто… сложный день на работе.
Лина внимательно посмотрела на него, словно видя насквозь.
— Знаешь, — сказала она мягко, — иногда музыка может сказать то, что невозможно выразить словами. Хочешь послушать?
Пророк кивнул, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Лина снова взяла контрабас и начала играть. Эта мелодия была не похожа ни на что, что он слышал раньше. В ней были и боль, и надежда, и что-то ещё, что-то неуловимое, но важное.
Стоя там, посреди шумного Невского, слушая музыку Лины, Пророк вдруг понял: несмотря на все предательства, несмотря на всю грязь и жестокость мира, есть вещи, которые остаются чистыми и прекрасными. И ради них стоит жить
Звуки контрабаса медленно стихли, растворяясь в вечернем воздухе Петербурга. Пророк стоял, завороженный не столько музыкой, сколько самой Линой. В свете заходящего солнца она казалась ему воплощением всего чистого и прекрасного, что еще осталось в этом сложном мире.
Лина опустила смычок и посмотрела на Пророка. В ее глазах читалось понимание и что-то еще, что-то, чего он не мог точно определить, но что заставляло его сердце биться чаще.
— Спасибо, — тихо сказал Пророк. — Эта музыка… она словно говорила прямо с моей душой.
Лина мягко улыбнулась.
— Иногда музыка может выразить то, что не под силу словам. Я рада, что смогла помочь.
Они стояли молча, глядя друг на друга. Вокруг них шумел вечерний город, спешили по своим делам прохожие, но для Пророка и Лины словно существовал только этот момент, только они вдвоем.
— Лина, — вдруг сказал Пророк, удивляясь собственной смелости. — Ты… ты не хотела бы прогуляться со мной? Может быть, поужинать вместе?
Он сам не ожидал от себя такого предложения. После всего, что случилось сегодня, после всех разочарований и предательств, ему казалось, что он должен чувствовать только горечь и усталость. Но глядя на Лину, он ощущал, как в его сердце снова просыпается надежда.
Лина на мгновение замерла, явно удивленная таким неожиданным приглашением. Но затем ее лицо озарила улыбка, от которой у Пророка перехватило дыхание.
— С удовольствием, Барклай, — ответила она, используя имя, под которым знала его. — Дай мне только минутку, чтобы собрать инструмент.
Пророк кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он наблюдал, как Лина аккуратно укладывает контрабас в футляр, и думал о том, как странно устроена жизнь. Еще утром он был погружен в опасное расследование, а сейчас стоит здесь, готовясь к… свиданию?
Когда Лина закончила с инструментом, Пророк предложил ей свою руку.
— Куда бы ты хотела пойти? — спросил он.
Лина на мгновение задумалась, затем ее глаза заблестели.
— Знаешь, есть одно место на Крестовском острове. Маленькое кафе у воды. Там прекрасный вид на закат и отличная кухня.