Я качаю головой и снова вытираю нос рукавом.
— Нет, Марк, я очень хочу впервые увидеть Коэна вместе с Кэт. Она заслуживает этого больше меня. Мы сможем увидеть нашего сына, когда она очнется.
Я сижу в зале ожидания и просто жду. Кажется, проходит целая вечность. Я шагаю, я сижу, я рыдаю, а потом снова и снова повторяю то же самое.
В конце концов, появляется мама, и при виде нее я, конечно же, сразу теряю над собой контроль. Она прижимает меня к себе и успокаивает.
Блин, я даже не предполагал, насколько нуждался в матери, пока она не вошла.
Приходят Дэн и Брук. Наверное, Марк и им позвонил.
— Как она? — спрашивают они хором.
— Не знаю. Она уже несколько часов в хирургии, и мне ничего не говорят, — отвечаю я. Брук наклоняется и обнимает меня.
Я оглядываюсь через плечо и вижу молодую девушку, снимающую нас на телефон.
Блин, ты, должно быть, издеваешься надо мной; даже сейчас у нас нет личной жизни.
— Марк, не мог бы ты поговорить с сотрудниками больницы и посмотреть, что возможно сделать, чтобы избежать фанатов и папарацци. Блин, сейчас я не могу справляться еще и с обезумевшими поклонниками.
На меня нападает мучительная тоска. Я чувствую оцепенение. Да, у меня есть мама, Дэн, Брук, они все здесь, рядом со мной, но я чувствую себя чрезвычайно одиноким, и мне очень холодно.
Затем я поднимаю глаза и вижу, как из операционной выходит медсестра.
— Мистер Сандерс? — зовет она.
Я вскакиваю и подбегаю к ней, несмотря на легкую слабость и головокружение.
— Как она? Пожалуйста, скажите, что с ней все в порядке.
Бессилие накрывает меня, пока я жду, что она ответит. В ушах у меня звон, мне жарко, а в горле стоит ком.
Пожалуйста, Господи, пусть с ней все будет хорошо.
Медсестра кивает головой, и в этот момент я чувствую себя таким окрыленным и счастливым, даже счастливее, чем в тот день, когда Кэт сказала «Да». Я обнимаю медсестру, поднимаю ее в воздух и начинаю кружить, отчего она смеется.
— Мистер Сандерс, — говорит она, когда я ставлю ее на землю.
— Хорошо, извините, — лучезарно улыбаюсь в ответ.
— Я могу увидеть ее? — спрашиваю я в нетерпении. Мне необходимо увидеть ее.
— Мистер Сандерс, ваша жена потеряла много крови. Врач перелил ей несколько единиц, и в данный момент она стабильна. Она прошла через большое испытание, но, к счастью, сделанный разрез был чистым и должен хорошо зажить. Рана была достаточно глубокой; напавшая рассекла слои мышц и задела стенки матки, но не пробила ни матку, ни амниотическую оболочку. Если во всем этом поискать положительную сторону, так это то, что злоумышленница знала, что делает. Повезло, что вы остановили ее именно в тот момент. В противном случае, она могла добиться своего и добраться до вашего ребенка, — говорит медсестра.
Меня передергивает от одной мысли, что Кира держала бы Коэна или даже просто находилась бы рядом с ним. Невероятно, что мне казалось, будто она нормальный человек. Тихая фанатка, всегда довольная нашими маленькими шутками и автографами. Не понимаю, как можно так извращенно причинить человеку боль и надеяться, что я бы в нее влюбился. Да я никогда физически не прикоснулся бы к ней. И никогда, никогда я не прощу ее за это. Надеюсь, эта женщина сгниет в тюрьме.
— Если вы хотите увидеть Кэт, с удовольствием провожу вас, — говорит медсестра.
— О, Боже, да. Пожалуйста, отведите меня к ней.
Я смотрю на маму, Марка, Брук и Дэна.
— Иди... иди... Уилл. Мы тебя здесь подождем, — говорит мама.
— Конечно, подождем, — добавляет Брук, а Дэн обнимает ее за плечи.
Я улыбаюсь и быстрым шагом следую за медсестрой. Мне не терпится увидеть свою жену. Мы проходим через большие раздвижные двери, затем по коридору и попадаем в больничную палату, где лежит Кэт. Ее подключили к разным аппаратам, подсоединили капельницу, и у нее на лице кислородная маска. Мое облегчение сменяется отчаянием.
— Я думал, вы сказали, что она в порядке? — спрашиваю я медсестру, пока она возится с капельницей Кэт.
— На данный момент ваша жена стабильна, но еще какое-то время она, наверно, будет спать. Чувствуйте себя свободно, посидите с ней. Можете говорить с ней, уверена, она вас услышит, — отвечает медсестра, а затем выходит из палаты.
— Спасибо, — благодарю я в ответ, беру руку Кэт и нежно держу ее, наблюдая, как жидкость из капельницы попадает ей в вену. Слезы бегут по моей щеке, и я быстро вытираю их рукавом.
— Кэт, детка, — шмыгаю я. — Я так тебя люблю, — шмыг, — и нашего сына, — шмыг, — и он хочет встретиться с тобой так сильно, — шмыг, — так что ты должна поправиться очень скоро.