― Съемки, съемки и еще больше съемок. Съемка почти закончена. Нам осталось около двух недель фактической работы, а потом лента перейдет к редакторам и производственной группе ― нужно будет добавить на зеленый экран эффекты, музыку и все остальное, ― объясняет Уилл.
Я откидываюсь на матрас, слушая беседу Уилла и тупого Олсена. Очень надеюсь, что он скоро уйдет. Я не хочу, чтобы мне надоедали своим тупым бредом. Наверное, это самый незрелый двадцатиоднолетний парень, какого я когда-либо встречала к своему несчастью. Не знаю, почему Уилл с ним дружит.
Они продолжают болтать, кажется, проходит ни один час. Я двигаюсь вверх на кровати, устраиваюсь поудобнее, уткнувшись в подушки, и чувствую, что мои веки тяжелеют, пока они говорят о скучном футболе, который совсем не похож на футбол у нас в Австралии, хотя, должна признать, я видела всего несколько игр, и не понимаю эту игру вообще. Я думаю, австралийский футбол великая игра, но я немного предвзята. Мне интересно, как моя команда Аделаида Краус сыграет в этом сезоне. Надеюсь, они занимают более высокую позицию в футбольной Австралийской Лиге, чем кровавые Коллингвуд!
Черт, это звучит так по-австралийски.
Я начинаю испытывать небольшую тоску по дому впервые с тех пор, как приехала в Штаты. Слезы начинают наворачиваться мне на глаза, поэтому я поворачиваюсь спиной к ребятам. Не хочу, чтобы Уилл видел меня плачущей. Я скучаю по маме и папе, по моим друзьям, тем, что в Австралии, и тем, что в бунгало на улице Ивар. Хотя я от них буквально в нескольких минутах, с таким же успехом могла бы быть на миллион миль вдали.
Быть актером труднее, чем я думала, тяжела даже не работа сама по себе, а время, проведенное вдали от друзей и семьи. Да, у меня есть Уилл, и я очень благодарна за это, но он гораздо легче переносит это, чем я. Ему нравится внимание, а мне бы лучше находиться в глубине комнаты, спрятавшись в тени. Я, правда, надеюсь, что этот фильм не будет слишком масштабным, потому что не знаю, как буду со всем этим справляться.
УИЛЛ
Я замечаю, что Кэт уж больно притихла и замкнулась с тех пор, как Олсен напугал ее до чертиков, на хрен. Она даже отвернулась на кровати, чтобы я не мог ее видеть.
Олсен продолжает бредить о том, как Кардиналы обыграют Ковбоев честно и справедливо и так далее и так далее. Честно говоря, я хочу, чтобы он просто отвалил. Я волнуюсь за Кэт и, к тому же, здорово устал.
Я кладу руку на плечо Кэт. Она накрывает ее своей, но все еще не смотрит на меня. Тотчас я понимаю, что должен избавиться от Олсена.
― Я знаю, что в последнее время мы много не виделись, но я совершенно задолбался, и, думаю, Кэт тоже. Нам надо немного поспать перед тем, как опять начнутся съемки, ― говорю я настолько вежливо, как могу, потому что знаю: если попытаться прогнать Олсена, он проявит достаточное упрямство, чтобы остаться и просто нервировать нас.
― О, ты хочешь предаться блуду со своей девушкой? Понимаю. Все, молчу.
― Нет, нам действительно нужно поспать. Было здорово пообщаться с тобой, чувак, ― говорю я, поднимаясь с кровати и провожая Олсена.
― Спокойной ночи, Кэт, ― говорит Олсен и смотрит сквозь меня прямо на Кэт. У него привычка пялиться на нее, и это становится нелепым.
― Да пошел ты, ― отвечает она, вызывая у меня смех. Но Олсен хмурится.
Черт, ему точно не понравилось это, судя по его лицу.
― Спокойной ночи, чувак, ― говорю я, толкая его вниз по лестнице трейлера. Как только он благополучно уходит, я закрываю дверь и запираю на замок.
― Спасибо, на хрен, ― говорю я тихо и возвращаюсь к кровати.
Олсен стучит снаружи трейлера, заставляя нас обоих подпрыгнуть.
― Спокойной ночи, распутники, ― кричит он и смеется.
Я сажусь на кровать и придвигаюсь ближе к Кэт, которая продолжает смотреть не на меня.
― Ты спишь, малыш? ― она медленно поворачивается. Я вижу ее красивое лицо и замечаю, что глаза покраснели и лицо покрыто пятнами. Она плакала. Я беру ее за руку и ложусь рядом с ней на кровать, притягивая ее к себе.
― Поговори со мной, Кэт. Что случилось? ― спрашиваю я тихо, чувствуя, как она прижимается лицом к моей груди. Я целую ее в лоб, и она вздыхает.
― Я скучаю по дому и по друзьям, здесь и там, на родине. Я просто не знаю, готова ли я для всего этого циркового актерства. Быть вдали от всех труднее, чем я могла себе, возможно, представить, ― говорит она угрюмым тоном.
Я провожу пальцами по ее руке сверху вниз.