Он выходит из спальни и спускается вниз. На самом деле я даже рада, что могу провести больше времени в постели. Я снова ложусь, и, как только моя голова касается подушки, отрубаюсь.
Я просыпаюсь от звука шагов на лестнице, медленно открываю глаза и вижу Уилла, который входит с подносом еды. Соорудив груду подушек позади себя, я устраиваюсь поудобнее.
― Вот, держи, для тебя я сделал кофе немного покрепче, ― говорит он и ставит поднос мне на колени, а затем целует меня в голову.
― Спасибо. Но знаешь, вовсе не обязательно было делать это.
― Знаю, но я хотел.
Он выходит из комнаты и приносит себе поднос с едой.
Мы вместе завтракаем в постели, а потом решаем, как нам лучше расхлебывать кашу, которую заварили. Мы одеваемся и упаковываем вещи, решив не выглядывать на улицу, чтобы посмотреть, как много людей ждут нас, но, думаем, все же некоторые остались, потому что слышна их болтовня. Еще раз оглядев комнату и убедившись, что она чистая и именно в том состоянии, в каком была до нашего приезда, мы, наконец, готовы отправиться в машину. Уилл подходит ко мне и нежно целует в голову.
― Ты готова? ― спрашивает он, глядя мне в глаза в ожидании согласия.
Я киваю и выдыхаю. По нашему предположению, там не так уж и много народу, в конце концов, все равно покажут во всех новостях, так что особо нечего смотреть.
Уилл вздыхает, открывает шторы в дальней комнате домика и возвращается ко входу, где нас ждут папарацци. Должна признать, мое сердце бьется немного быстрее, зная, что, скорее всего, нас будут преследовать, пока мы пробираемся к машине Уилла. Он открывает жалюзи на входной двери, и, как только свет проникает в помещение, сразу же появляются вспышки. Я не могу разглядеть, сколько там журналистов, но в тот момент, когда Уилл открывает шторы, группа молодых девушек начинает кричать. Уилл подходит ко мне и обхватывает мое лицо ладонями.
― Я люблю тебя, ― говорит он и быстро целует.
― Я тоже люблю тебя. ― Затем мы берем наши вещи, и Уилл открывает дверь.
УИЛЛ
Как только открывается дверь, крики начинают звучать громче, и папарацци бегут к нам. Обе мои руки заняты. Я оборачиваюсь на Кэт, так как нас разделили.
― Кэт? ― зову я, поставив сумки на землю рядом с машиной. Я пробиваю себе путь обратно сквозь толпу. Кэт осталась у двери, атакованная несколькими девушками.
Черт… она будто остолбенела.
― Мистер Сандерс, это официально, что вы и Мисс Барретт вместе?
― Я люблю тебя, Уилл.
― Ты женишься на мне?
― Мистер Сандерс, можно я сфотографирую вас и мисс Барретт?
― Шевелись, ― кричу я и делаю шаг в ее сторону, но фанатки отбрасывают меня назад, они рвут и тянут мою рубашку. Мое сердце стучит в груди. Все, чего я хочу, это защитить свою любимую.
― Иди, ― кричу я, безнадежно пытаясь пробиться к ней.
― Кэт, я иду, ― кричу я снова, надеясь, что она меня услышит. Я вижу ее, прижавшуюся ко входной двери в окружении девочек-подростков и папарацци. Наконец, мне удается добраться до нее, и она почти падает в изнеможении в мои объятия. Я обнимаю ее и провожаю к машине.
― Мисс Барретт, вы хорошо провели время?
― Вы собираетесь пожениться?
― Уилл, я люблю тебя.
― Ты в порядке? ― шепчу я ей на ухо, в то время как она крепко держится за меня. Она кивает в ответ. Я целую ее в голову и открываю пассажирскую дверь, чтобы она села внутрь. Вспышки мигают со всех сторон, из-за чего очень плохо видно, когда я пристегиваю Кэт.
― Когда я закрою дверь, опусти замок, ― говорю я. Она смотрит на меня со слезами на глазах.
Черт возьми, я должен был защищать ее. Хорошая работа, Уилл... нет!
Я целую ее в нос и закрываю дверь. Она сразу же поднимает руку и запирается. Я подхожу к багажнику, открываю его и забрасываю сумки. Все это время меня дергали и толкали со всех сторон.
Это просто чертовски невероятно!
― Уилл, я люблю тебя.
Я вижу, что Кэт смотрит на меня, поэтому решаю не разговаривать с фанатами, а молча иду к водительскому месту. Я пытаюсь открыть дверь, но ко мне сразу же начинают приставать еще более кричащие фанаты. Я раздаю несколько автографов, позирую с некоторыми девушками для фото, а папарацци продолжают делать свои снимки. Кэт терпеливо ждет в машине. По крайней мере, я знаю, что там она в безопасности. Мое сердце колотится, я не понимаю, почему эти девушки кричат мне... на меня. Сейчас ― я однолюб; и ни одна из них не имеет ни единого гребаного шанса, на хрен. Я смотрю в конец толпы, одна девушка молча стоит и просто смотрит, я сразу же узнаю ее.