― Привет, Кира, ― зову я и машу рукой своей единственной некричащей благоразумной фанатке. Она ярко улыбается и машет в ответ. Я открываю дверь машины и пытаюсь сесть внутрь, но девушки мешают мне, они хотят хотя бы просто прикоснуться ко мне.
Это сумасшествие, абсолютное чертовское сумасшествие!
― Следите за руками девушки, ― кричу я, собираясь закрыть дверь автомобиля. Наконец они отпускают меня, и я в безопасности. Я выдыхаю и хаотично дышу, пытаясь успокоиться от бури за пределами машины. Девушки стучат в окна, пока папарацци безостановочно забрасывают нас вопросами. Это какое-то сумасшествие. Я никогда не видел ничего подобного раньше. Там должно быть не менее пятидесяти человек, может, и больше, все соперничают за внимание. Я смотрю на Кэт, которая изо всех сил пытается не расплакаться.
― Все нормально. Я не позволю им причинить тебе вред, ― говорю я, поглаживая ее колено.
Некоторые девушки толкают машину, из-за чего ее начинает трясти.
― Это фигня какая-то, ― признаю я и завожу мотор. Даю задний ход и медленно начинаю движение. Мне совсем не нужно переехать кого-либо.
― Я люблю тебя, ― тихонько бормочет Кэт. Я смотрю на нее, по ее прекрасному лицу бежит одинокая слеза.
Блин, блин... черт подери!
― Я знаю, малыш, я тоже тебя люблю. Не волнуйся, я вытащу нас отсюда.
Я немного увеличиваю скорость заднего хода, но, пока мы не выезжаем на дорогу, девушки бегут рядом с машиной. Я включаю передачу и постепенно пробираюсь вперед. Папарацци неустанно щелкают отовсюду, и это достаточно затрудняет видимость. Я тянусь к бардачку, достаю солнцезащитные очки и надеваю их, надеясь, что это поможет. Сердце бешено стучит в груди, а моя ответная реакция «бей или беги» определенно советует мне совершить побег. Я веду машину вперед, медленно набирая скорость. Папарацци понимают, что надо двигаться, пока я не скрылся от них. Мне становится немного легче дышать, и после того, как девушки перестают бежать за нами, я с неумолимой скоростью уезжаю. Парочка фургонов преследует нас, но я не слишком волнуюсь по этому поводу. Меня беспокоят те визжащие девушки.
― Ну, как ты сейчас, в порядке? Пожалуйста, поговори со мной, ― прошу я и кладу руку ей на колено, чтобы успокоить. Я смотрю на нее, в ее глазах все то же окаменевшее выражение.
― Кэт, пожалуйста, поговори со мной, ― умоляю я.
― Кэт, клянусь Богом. Я остановлю машину, если ты не начнешь говорить со мной прямо сейчас!
― Нет, не останавливайся, Уилл, пожалуйста. Я ужасно боюсь, Уилл! Одна из твоих чокнутых фанаток сказала… она сказала, что, если я останусь с тобой, она выследит и прикончит меня.
― Что! Ты шутишь? Это смешно! Ты думаешь, она серьезно?
Кэт вздыхает и начинает тихо плакать.
― О, детка, пожалуйста, не плачь. Не позволяй одному гребаному подростку с чрезмерным воображением добраться до тебя. Я знаю, что это трудно, но поверь мне: я не позволю никому причинить тебе боль. Я собираюсь позаботиться о том, чтобы мы никогда снова не оказались в такой ситуации. Теперь у тебя все время будет телохранитель, я постараюсь.
Я выезжаю на трассу.
― Просто отвези нас домой, и я буду счастлива, ― говорит она, вытирая слезы.
Я выдыхаю и продолжаю вести машину, наверное, быстрее, чем следует. Мы паркуемся на стоянке. Я быстро выхожу, открываю багажник Шевроле и достаю оттуда сумки. Кэт помогает, и мы быстрым шагом добираемся до дома. Как только я подхожу ко входной двери, из остановившегося фургона выскакивают папарацци и бегут к нам.
― Дерьмо, ― говорит Кэт, пока я борюсь с замком.
Наконец дверь открывается. Олсен смотрит на нас, потом на папарацци, чьи камеры безостановочно вспыхивают в нашу сторону, затем наклоняется, поднимает багаж и вносит его внутрь, пока я помогаю Кэт. Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе.
― Давай дадим им, о чем поговорить, ― шепчу я ей на ухо.
Она смотрит на меня, нахмурив брови; я улыбаюсь, а затем наклоняю ее и целую, чувствуя, как она от этого расслабляется. Папарацци ликуют, их камеры неистово запечатлевают наш поцелуй в голливудском стиле. Я возвращаю Кэт в обратное положение, мы машем папарацци, а потом заходим и закрываем за собой дверь.
― Ну что, веселились голыми в пруду, да? ― спрашивает Олсен, как только мы входим в гостиную. Кэт таращит на него глаза, а я смеюсь.